Кладбище мамонтов: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Сын Гостя двигался к побережью Ледовитого океана вторую зиму. Он шел с Маи, где родилась его сестра. На Мае в камышах отец встретился с невиданным зверем, оставившим руку его навсегда скрюченной. Сын Гостя задушил своими руками желтую собаку, и тогда видевшие зверя и раны отца говорили, что Сын Гостя убил тигра.

С Маи шли по Алдану до впадения его в Лену, по Лене шли вниз до устья, к Быкову мысу, с которого счастливцы могли добираться до Кладбища Мамонтов.

А разве убивший тигра не был счастливцем?

Сын Гостя шел твердыми шагами вперед.

Они останавливались над убитой добычей и стояли до тех пор, пока хватало мяса убитого. В урасе горел очаг, вялилось мясо. Когда мясо кончалось, пили несколько дней горячий чай, лежали молча и с собачьей ласковостью следили глазами за Сыном Гостя. Голод становился нестерпимым. Сын Гостя брал ружье и брата, уходил по следам зверя вперед, выслеживал, караулил и убивал без промаха из кремневого ружья.

Ваненок шел назад к стоянке. Лыжи поднимали вихорьки сухого снега за его спиной. Сын Гостя оставался сторожить убитого. Огромная туша сохатого стыла на снегу. Сын Гостя вырезывал из ляжки жирный кусок и ел.

В урасе с приходом Ваненка поднимался шум и начиналось движение. На нарты укладывали все, что было здесь, и самые стены урасы. Ваненок впрягал оленей, собаки гнали стадо и все вместе — люди, собаки, олени, имущество передвигалось на двадцать, иногда тридцать верст вперед к месту удачной охоты.

На новом месте, возле самой добычи, разгребали снег, ставили шесты, завешивали шкурами, заваливали снегом, вставляли кусок льда, вместо окна, в очаге зажигали огонь, потом ели мясо, пока не съедали все.

Тогда пили чай, несколько дней лежали молча и спали, лениво двигались и ждали покорно, пока Сын Гостя возьмет ружье и Ваненка.

Так Сын Гостя двигался вторую зиму, так шли за ним отец, мать, сестра и брат. Он приносил им пищу, и они звали его господином, не спрашивая, куда он ведет их.

II. ВЕТЕР ПРИБЛИЖАЕТ ВЕСНУ

Ночью Сын Гостя слышал шум и голоса. Он улыбнулся им, как сну, и не открыл глаз.

Ветер вымел очаг дочиста. Вода в чайнике давно уже стала куском льда, когда Сын Гостя проснулся. Он протянул руки над головою и не нашел выхода. Сын Гостя вскочил на колени, ища пролаз.

Он был завязан снаружи. Сын Гостя толкнул отца, ощупал костлявую спину матери, нашел голову Ваненка, но пальцы руки его нигде не чувствовали гладкой кожи сестры. Налившись огненной злобой, он крикнул, вставая в мешке:

— Мая, не ты ли завязала нас тут?

Никто не ответил. Оленья кожа крепка, нож оставался на поясе одежды снаружи. Сын Гостя давил ногами голую грудь отца рвал руками мешок и стонал от бессилия.

— Грызи зубами, — сказал отец, — здесь были томузы. Они украли Маю, как крадут задремавшего оленя голодные волки!

Сын Гостя вложил складку меха в рот и стал грызть. Тугая кожа скрипела под острыми зубами. Уставши он упал на голову стонущей матери и тогда над собою в прогрызенной коже увидел звездочку дневного света.

— Грызи! — повторил отец, — выгрызи дыру, чтобы высунуть руку!

Сын Гостя грыз с остервенением. Знакомый вкус теплой крови во рту остановил его. Он ощупал пальцами зубы и пошатал тот, который причинял боль.

Отец сказал хрипло:

— Ветер заносит следы, и никто не найдет следов тех, кто украл кис.[6] Торопись. Легче найти камень в Лене, чем человека в тайге. Грызи, потому что моими зубами нельзя перегрызть и горла томузу, укравшему кис.

Сын Гостя выгрыз в мешке дыру. Дневной свет сделал ее похожею на маленькое солнце. Оно светило в черную пещеру, забитую съежившимися от страха людьми. Сын Гостя просунул пальцы в белое солнце и надорвал кожу. Пальцы его заломило болью.

Отец крикнул:

— Готово. Гляди, что там!

Сын Гостя передохнул, всунул руки и разорвал кожу, раздавшуюся с тугой неохотой под силою его освирепевших рук.

— Ступай, — крикнул отец.

Сын Гостя вышел в отверстие. На голые плечи его осыпался со шкур снег. Он выпростался из мешка и, не одеваясь, метнулся к выходу: гора шкур лежала там, запорошенная снегом. Вход был открыт, ветер нес в урасу льдистые снежинки. Сын Гостя поднял голыми руками груду мехов. Шкуры лисиц упали, и под ними мелькнули меха голубых песцов и соболей.

— Выкуп! — усмехнулся Сын Гостя, — Мая стоит этого!

Отец вылез из мешка, дрожа от холода и гнева. Он одевался сам и бросил одежду сыну. Сын Гостя оделся и сел на разбросанные шкуры, греясь в тепле оленьего меха.

[6] Кис — девушка.