Моя Белла.
Мой взор застилала тьма, и свет начал меркнуть. Я вскрикнул, зная, что должен продержаться, пока мы не вернемся домой, где Белла будет в безопасности.
Готовность умереть за нее говорила о животном инстинкте — как и сила моего желания — но это было неважно.
Та же сила природы, по воле которой волки чуть не съели нас обоих, требовала, чтобы я сделал Беллу своей.
Я невообразимо сглупил, позволив ей сбежать, зато у меня открылись глаза на правду.
Отныне Белла никуда не пошла бы без меня.
— Ронан, — закричала она и, упав передо мной на колени, обхватила ладонями мое холодное лицо. — Не закрывай глаза. Нам нужно вернуться в дом. Ронан, очнись, — взмолилась Белла.
Поморгав, я всмотрелся в ее глубокие карие глаза, уже наполнившиеся слезами. Когда упала первая из них, я понял, что у Беллы есть ко мне чувства. Нас объединяло нечто большее, чем просто ночь страсти. И Белла знала, что наша связь настоящая.
Мне просто нужно было прожить достаточно долго, чтобы сказать ей, как называется происходящее между нами.
Поскольку у меня не осталось ни малейших сомнений.
Любовь.
Глава 8
Белла
Я не могла оставить его истекать кровью на снегу, с блестящим от пота лбом, все еще сжимавшего в руке винтовку, спасшую наши жизни.
Ронан был без сознания, и я ни за что не сумела бы поднять этого человека-зверя без чьей-либо помощи.
Однако оставь я его здесь, и у него не было бы ни единого шанса выжить. Я должна была сделать все, что бы ни потребовалось.
— Очнись, Ронан, — попросила я. — Пожалуйста.
Он даже не пошевелился, что перепугало меня еще больше. Меня приводила в ужас перспектива потерять человека, с которым всего несколько часов назад я была близка и кому отдала себя.
Скорее всего, было опрометчиво и безумно сбегать из поместья. Возможно, мне стоило остаться.
«Ну конечно, стоило», — подумала я теперь, увидев, чего нам стоила моя глупость. Затем я вспомнила о своем бедном отце и задалась вопросом, как он отреагировал бы, заведи его дочь отношения с Лакланом.
Нет, никаких отношений.
Но я не собиралась позволять этому мужчине замерзнуть насмерть у меня на глазах. Мужчине, шептавшему мне на ухо совершенно неприличные слова, пока мы всю ночь напролет занимались любовью. Мужчине, помогшему мне раскрыться во многих смыслах.
Я не могла потерять его.
Тогда я поцеловала Ронана — со всей злостью на его происхождение — чтобы не дать ему умереть.
Он называл мой рот живительным нектаром. Господь милосердный, вчера вечером Ронан так и сказал, поэтому я решила попытаться.
Этот поцелуй просто не мог стать для нас последним.
Прижавшись к губам Ронана, я провела по ним языком, упрашивая его ответить мне. Убеждая пошевелиться от моего прикосновения и очнуться.
Даже когда он лежал без сознания, его рот все равно был волевым и твердым. Внушавшим куда больший трепет, чем я считала возможным. Пускай Ронан назвал мои поцелуи спасительными, но его поцелуи были восхитительным деликатесом.
Однажды испробовав их, никогда не будет достаточно. Мне хотелось больше.
Мне был нужен Ронан.
От моего поцелуя он пришел в себя, и когда открыл глаза, его пронизывающий взгляд успокоил мои худшие страхи. Ронан был жив.