— Когда вы проверяли?
— Начал, когда услышал сирену. Это занимает минут пять.
— На самом деле вы не знаете, где они и чем занимаются. Знаете только, ответили вам или нет.
— Я спрашиваю их, где они. Они отвечают.
— Кто последним прибыл на позицию? — спросил Ричер.
— Не могу сказать. Первые по алфавиту, они еще ехали. Последние по алфавиту были уже на местах.
— Так они вам говорят.
— Почему я должен сомневаться?
— Вызовите начальника Холланда, — сказал Ричер. — Миссис Солтер убита.
Ричер бродил по безмолвному зданию — прошел общую комнату, кабинет Холланда и задержался в комнате, где были пришпилены к стенам фотографии с места преступления. Он посмотрел на адвоката. Он мало что знал о нем. Но понятно было, что в сущности история та же, что с Джанет Солтер, только мужчина, а не женщина, обледенелая дорога, а не теплая комната с книгами; и все же оба не почувствовали опасности, обоих ввели в заблуждение, убаюкали. Селектор передач — на парковке, стекло в двери, спущенное донизу, — то же самое, что уютная поза Джанет Солтер и книга у нее на коленях. Они полностью доверяли кому-то. Не частично, не наполовину. Они открылись, буквально. Первому попавшемуся полицейскому такое не удалось бы.
Через минуту послышались шаги. Старик дежурный. Он просунул голову в дверь и сказал:
— Начальник полиции едет. Не полагалось бы, но едет.
Ричер кивнул. Ничего не сказал.
Мобильник Платона снова зазвонил. Деньги, посланные русским, перемещались по земному шару, втемную, не оставляя следов. Депозит зажегся на экране в Гонконге и задействовал код, означавший, что владелец счета должен быть оповещен. Тогда клерк набрал номер, который автоматически прошел через пять переадресаций и в конце концов зазвонил в «боинге» высоко над Небраской. Платон молча выслушал сообщение.
Клерк в гонконгском банке отключился от Платона и набрал другой номер. Бруклин, Нью-Йорк. На вызов немедленно ответил русский, который платил больше Платона. Клерк сказал:
— Я сообщил ему, что деньги на его счете.
— Теперь аннулируйте операцию, — сказал русский.
Клерк постучал по клавиатуре, прокрутил картинку.
— Сделано.
— Спасибо, — сказал русский.
Из Бруклина русский набрал номер незарегистрированного мобильного телефона, который лежал сейчас на тумбочке возле кровати в Виргинии. Телефон принадлежал агенту Управления по борьбе с наркотиками, а тот в свою очередь принадлежал зятю друга двоюродного брата русского. Агент в Виргинии ответил на вызов, и русский сказал ему, что все идет по плану. Агент спросил:
— Вы даете слово?
В Управлении по борьбе с наркотиками продажный агент зятя друга двоюродного брата был выше по положению продажного агента Платона и согласился, чтобы к русскому перешла вся торговля Платона в США, при условии что русский не заберет метедрин из шахты в Южной Дакоте. Даже продажные чиновники сохраняют определенную лояльность к своему учреждению.
— Даю вам слово, — сказал русский.
— Спасибо, — сказал человек в Виргинии.
Русскому были смешны эти условности. Но он согласился. А почему нет? Конечно, это клад, но у него были более обширные планы. И нельзя сожалеть о том, что тебе никогда не принадлежало. Он закончил разговор, написал SMS и отправил.
На высоте семь миль над Небраской, за два ряда от Платона, на месте 4А в кармане завибрировал телефон с выключенным звонком. Пятый из шести расходных мексиканцев вынул его из кармана и прочел текст. Это был тот мексиканец, который вез Платона на аэродром. Он показал экран соседу на месте 4В. Оба кивнули.
Текст гласил: «Сделайте».
Ричер услышал ворчание машины Холланда, потом мотор выключился, хлопнула дверь. Он услышал, как открылась входная дверь, затем шаги Холланда в коридоре. Затем он сам появился в двери — сутулый, подавленный, как будто пришел чему-то конец.
— Вы уверены? — спросил Холланд.