Солнце, вроде бы, уже взошло. Даже если я ошибся со временем, то уж светило-то ошибиться не могло — восход наступил. Так в чём же дело?
Уж не знаю, что тут происходит, но с мостовой, пожалуй, я все же поднимусь — решил я. Осторожно поднявшись и облокотившись на стену, я с непроницаемым (как я надеюсь) выражением лица начал смотреть по сторонам. Люди в ворота прямо-таки повалили со страшной силой. А уж когда из-за поворота появился Чез, я полностью уверился, что что-то не в порядке исключительно со мной.
Явно не выспавшийся Чез помахал мне рукой и двинулся в мою сторону.
Таким заспанным я его не видел за всё время нашей дружбы, что, в общем-то, составляло всю мою сознательную жизнь.
— Что-то друг мой ты не очень весел, — попытался пошутить Чез, устало присаживаясь прямо на мостовую, точно на то же место, где минуту назад сидел я.
— Весел?! — слегка нервно переспросил я. — Да тут мир с ума сошёл прямо на моих глазах, а ты говоришь весел… Ты вот, я смотрю, тоже что-то не в форме. Говоря по правде, я тебя таким ещё не видел. Ты не слышал о таком средстве — «као» называется. Выпил, и сразу на человека похож становишься.
После последнего слова я едва не закашлялся, потому что в горле у меня пересохло.
— Он ещё издевается, — простонал страдалец, — ты забыл, что «као» — настойка, на изготовление порции которой требуется «магов» больше, чем ты со своими модными музыкальными инструментами используешь за неделю.
— Ну, уж так уж и за неделю… — протянул я, в уме подсчитывая «маги».
— Именно, именно… Вообще-то я этот напиток пью каждое утро, но… не притворяйся идиотом.
— Не понял?! — у меня даже голос сразу прорезался.
— Ремесленники с первого и до последнего дня обучения не могут потреблять никакие алкогольные и взбадривающие напитки.
Я молча кивнул головой, вспоминая, сколько выпил на банкете.
Как ни странно, алкогольных напитков я действительно не наблюдал, и уж тем более не пил. Вот только почему тогда я себя так странно чувствую… очень уж на похмелье похоже, ах да, ещё было шампанское дома… но я же не знал! Мне никто не говорил ничего ни о каких запретах.
— Ага… Значит можно сказать, ты первый раз в жизни по настоящему не выспался? — полуутвердительно сказал я.
Чез устало отмахнулся и прикрыл красные от недосыпа глаза.
Я решил, что есть ещё один важный вопрос, ради которого стоит потерзать друга.
— А скажи-ка мне, сколько сейчас времени? — как бы невзначай спросил я.
— А… — Чез заморгал. — Прости, я, кажется, задремал. Ты что-то говорил?
— Время сколько?! — не выдержал я.
— Чего так орать-то? — Чез заворочался и поднялся на ноги. — Сам что ли не видишь? Рассветает. Солнце уже окрасило улицы нашего Великого города золотым светом… И чегой-то я такой поэтичный спросонья?
Тут я немного задумался… минут на десять. Да и как тут не задуматься. Стою я во дворе Академии во время восхода, и вижу солнце… уже давно светящее над крышами города. Вот только «ромашки» почему-то ещё только раскрываются. Странно, мне казалось, что автоматика дворцовой «ромашки» совершенна и она раскрывается с первыми лучами солнца. А она только что раскрылась. Солнце-то уже минут двадцать как взошло. Правда, почему-то оно взошло только для меня. У остальных оно ещё только всходит.
Я не торопясь поделился своими опасениями с ещё не до конца проснувшимся другом. Ведь только от него я мог ждать понимания и помощи в решении ситуации…
— Ты дурак?! К мозгоправу сходи, там тебе мигом солнце на место поставят. А заодно попроси ещё извилин добавить, может, поможет.
— Я серьёзно!
— Да ладно, — Чез подозрительно осмотрел меня с ног до головы. — Хмм. Похоже, в луже ты действительно повалялся.
— Что мне лужа. Как мне от глюков-то избавиться? — обиженно спросил я.
Чез почесал голову, что выдавало глубокие мыслительные процессы, происходящие в его лохматой голове.
— Тут одно из двух: либо ты сильно ударился головой и требуется ещё один хороший удар, чтобы всё из неё вы… Эй! Но-но!
Чез резво отскочил, посмотрев на угрожающее выражение моего лица.