Медовый месяц: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Я тоже спал, но потом проснулся, словно кто-то меня разбудил.

— И меня…

— Терпеть не могу этот дурацкий обычай набивать пузо после похорон и напиваться, словно свиньи, — неожиданно резко произнес он.

— И я тоже. — Я вдруг почувствовала, как мое сердце снова, забилось чаще, только уже не от страха, а от другого чувства, которое все сильнее овладевало мною.

— Ну что, пойдем поищем свечку? — предложил он.

— Я, пожалуй, пойду спать. Раз света нет, то я пойду, — я растерялась и от волнения заговорила отрывисто и нервно.

Наша близость становилась опасной. Я вдруг поняла, что моя уверенность по поводу избавления от моих чувств к этому человеку весьма преждевременна. Его власть надо мной еще так сильна! Даже звук его голоса заставляет чаще биться сердце. Я собралась уходить, пока еще могла владеть собой, но он слегка сжал мою руку.

— А как же чай?

— Мне расхотелось. Завтра утром выпью, и вообще… — Я не знала, что «вообще». Говорить становилось все труднее, потому что с каждой секундой все тяжелее было сдерживаться.

Он не убирал свою руку с моей руки. В темноте я могла видеть его лицо, смутно, словно сквозь пелену. Но я и так хорошо помнила и знала его облик, я изучила его, когда смотрела на него спящего. Я впитала в себя каждую морщинку, каждую черточку. И мне снова, как тогда, безумно захотелось прикоснуться губами к его щеке, к его глазам, к его губам, которые я так и не решилась поцеловать. Он молчал, я тоже, но никто не уходил. Странная сцена. Двое стояли в темном коридоре, в опасной близости друг от друга, и никто не решался сделать первый шаг. Словно школьники, терзаемые муками первой страсти, но боящиеся переступить барьер, отделяющий их от взрослой жизни.

Я закрыла глаза. Будь что будет. Я сделаю этот первый шаг. И пусть потом я пожалею об этом и стану раскаиваться. Я все равно это сделаю. Но я не могла решиться. Странная робость сковала мое тело. Он решился первым. Я не успела очнуться, как почувствовала его губы на своих губах. Я оказалась прижатой спиной к стене и сквозь легкий халатик ощущала ее прохладу. Мне нравилась эта прохлада, она остужала мое сердце и мое тело, которое горело словно в огне. Но тем не менее я слабо прошептала:

— Не надо…

Должно быть, это жалкие остатки совести и благоразумия сделали робкую попытку заявить о себе, но потерпели сокрушительное фиаско. Он никак не среагировал на мои слова или просто не расслышал их. Лишь сильнее впился в мои губы и прижал к себе. Я чувствовала исходящую от него силу и в то же время нежность. Нежная сила, возможно ли подобное сочетание? Сейчас мне казалось, что возможно. Я разом забыла обо всем на свете. О своих страхах, муках совести, о часах любви, проведенных недавно с Пашкой. Что значили его ласки и поцелуи в сравнении с властным и решительным захватом моего тела и моей души? Всего моего Я. Это был именно захват, несмотря на то, что я сдалась на милость победителя почти без боя. Я сама просила его: «Завоюй меня, возьми меня!» Я все сделала для этого. У меня не было больше сил сопротивляться. Ни сил, ни желания. Я хотела его, как никогда не хотела никого в жизни. Ни того бородатого мужчину из детства, отца моей подружки, по которому сходила с ума. Ни робкого синеглазого мальчика с длинными ресницами, с которым целовалась впервые в жизни. Это было в восьмом классе, по всем правилам первого поцелуя, — холодной зимой в темном подъезде под аккомпанемент томящихся плотью кошек. Ни моего милого Пашку, первого мужчину в моей жизни и моего законного супруга, в верности и любви к которому я клялась не далее как каких-нибудь полчаса назад. Мне казалось, что мое сердце сейчас разорвется, с такой силой оно колотило по ребрам, и это не было художественным преувеличением. Мой щеки горели под его быстрыми страстными поцелуями, мои губы пылали от прикосновения его губ. И поначалу я даже не могла отвечать на них. Все мои силы ушли на то, чтобы хоть немного овладеть собой, прочувствовать и принять то, что происходит со мной. Я принимала его, впитывала исходящую от него страсть, нежность. Я пила ее, словно волшебный нектар, словно терпкое вино. И никак не могла напиться. Наконец, я смогла ответить на его порыв. Я обнимала его тело, такое сильное и гибкое, я сжимала его изо всех сил. Я отвечала на его поцелуи, и на этот раз они не были крадеными, а самыми настоящими. На миг мне показалось, что скрипнула дверь комнаты. Мы оба замерли, с трудом сдерживая прерывистое дыхание. Прислушались. Но слава богу, никто не вышел. По-прежнему было тихо и темно. Даже этот эпизод не отрезвил нас. А ведь это было очень неосторожно — предаваться страсти, рискуя в любой момент быть застигнутыми нашими супругами. Надеюсь, они мирно и крепко спят и видят сны. Но даже этот риск лишь подогревал нас, придавал особую остроту нашим чувствам.

— Саша… — прошептала я, смакуя его имя, словно сладкую карамель. — Сашенька… — И мне захотелось плакать от переполнявших меня чувств.

Черт возьми, никогда за свои девятнадцать лет я не испытывала ничего похожего!

— Саша, я должна сказать, что… — начала я, но он, на миг оторвавшись от моего рта, приложил палец к моим губам.

— Тихо, молчи, не надо ничего говорить, — прошептал он.

А я уже и сама забыла, о чем хотела ему сказать. Мне было так хорошо, так весело, что хотелось улететь, словно у меня выросли крылья.

— Пойдем, — он взял меня за руку и куда-то повел.

Я покорно пошла за ним, не спрашивая, куда. Я пошла бы за ним на край света! Мы осторожно вошли в его кабинет, и он закрыл дверь на защелку.

— Подожди, сейчас я зажгу свечу.

Я послушно присела на диван. Он, пошарив в ящике стола, достал свечу и зажег ее. Я заметила, что свеча наполовину сгорела.

— Давно ты зажигал свечу? — спросила я.

— Иногда я зажигаю ее, когда мне хочется помечтать или что-то вспомнить. Или просто посидеть молча, ни о чем не думая, и смотреть на ее огонь.

— И слушать музыку Вивальди, — вдруг добавила я.

— Да, — он удивленно посмотрел на меня, — ты угадала, иногда я так и делаю.

— Как бы я хотела узнать о тебе все, — прошептала я.

Мы по-прежнему говорили шепотом, хотя в этом не было необходимости, стены в доме толстые. Но мы боялись нарушить волшебную интимность, окутавшую нас.

— Как бы я мечтала заглянуть в твою душу, в твои мысли. И узнать, что ты думаешь и чувствуешь.

— Не стоит. — Он провел ладонью над огоньком свечи, и та взволнованно заколыхалась.