Медовый месяц: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Так я успокаивала себя, и вдруг… Я услышала отчетливое «…огите!». Не трудно было догадаться, что это обрывок слова «помогите», первый слог которого поглотил удар грома. Без сомнения, кричала женщина, и ее голос мне знаком. Теперь я точно в этом уверена. Эльвира, Эля… Сердце мое забилось, как сумасшедшее. Не обращая внимания на ледяные струи дождя, больно хлещущие по лицу, я покинула свое укрытие и побежала на звук этого голоса. Возможно, я ошибалась и бежала совсем не в том направлении, я действовала скорее по наитию.

— Эля, где ты? Отзовись! Это я, Маша! Что с тобой? — кричала я, стараясь перекричать шум дождя и грохот грома.

Вновь сверкнула молния, но я почти не испугалась, не успела. Мое сознание было занято другим. Я бежала в ту сторону, откуда, как мне показалось, звучал призыв о помощи. Босоножки увязали в грязи, я несколько раз чуть не упала, но продолжала бежать. А тем временем вокруг стало темно, словно разом наступила глубокая ночь. И ни одного фонарика, ни огня, только вспышки молний, прорезающих тьму, освещали мне дорогу, и за это я была им почти благодарна. Вдруг мне показалось, что на скате, возле раскидистого дерева, что-то лежит. Или кто-то… Я замерла на месте, не в силах идти дальше. Мне почудилось нечто страшное. Мертвое тело, лежащее на земле в нелепой и странной позе. Я не могла заставить себя приблизиться. Это было нечто темное, объемное, очень напоминающее человеческую фигуру.

— Нет, господи, нет! — прошептала я, изо всех сил сжимая кулаки. — Только не это!

Меня парализовал такой страх, что на краткий миг мне показалось, что я сейчас потеряю сознание. Но неимоверным усилием воли я все же заставила себя подойти к этому предмету, на негнущихся ногах я приблизилась, и… Это был большой кусок брезента или чего-то в этом роде, свернутый таким образом, что издалека напоминал очертания человеческого тела. Вот истеричка! У страха глаза велики! Я неожиданно рассмеялась коротким нервным смехом. Так и умом тронуться недолго! Вообразила бог весть что! Я даже потрогала рукой этот предмет, чтобы окончательно убедиться в том, что это не бесчувственное тело. Я медленно пошла прочь, к своему укрытию. Мне показалось, что дождь стал тише, и появилась надежда, что он вскоре кончится. Я немного успокоилась, и дыхание мое стало ровнее и тише, как и удары моего сердца. Да, но кто же все-таки кричал? Я же ясно слышала чьи-то крики и призыв о помощи. Неужели мне все это почудилось? Не может быть! И почему я подумала про Элю? Что ей делать на этом холме, когда она должна сейчас быть на свидании со своим кавалером. Возможно, под впечатлением нашего разговора и мыслей о ней я связала эти непонятные крики с ее образом. Скорее всего все это было лишь отголоском разбушевавшейся стихии. Шум дождя, грохот грома и нервное напряжение — все это подействовало на меня так сильно, что мне показалось, будто я слышу чей-то голос, призыв о помощи. На самом же деле ничего подобного не было. Надо попробовать спуститься вниз, пользуясь тем, что ливень немного стих, все равно я промокла до нитки, так что нет смысла прятаться. Надо добраться до остановки автобуса или кафе, кажется, я видела по дороге небольшую кафешку. Укроюсь там, выпью чашечку горячего кофе. При мысли о горячем кофе мне стало теплее. Я ускорила шаг и прижала к груди сумочку. Я заставляла себя не думать о странных криках, полных ужаса. Но простое объяснение, что все это мне всего лишь почудилось, не казалось мне реальным, и я старательно гнала от себя разные мысли. Мне хотелось поскорее оказаться подальше от этого места, в тепле и уюте. Хотелось поскорее забыть о пережитых минутах. Вот и все. Вполне нормальное и понятное желание. Но тут я обнаружила, что потеряла босоножку. Как я могла потерять обувь и не заметить этого, осталось для меня загадкой. Похоже, я и в самом деле была не в себе. Наверное, пока я бежала, увязая в грязи, она соскочила с моей ноги. Босоножки были мне немного велики, а от влаги разбухли еще сильнее. Чертыхаясь и проклиная все на свете, я вернулась обратно, по тому же пути, который только что проделала. Наконец я увидела то, что искала. Я нагнулась, чтобы поднять ее. Вытащила из грязи, брезгливо морщась. Неужели эту гадость придется надевать на ногу? Впрочем, мои ноги выглядят не намного лучше. Я подняла ногу, чтобы надеть туфлю, и вдруг услышала слабый стон, недалеко от себя. Человеческий стон, слабый и умоляющий. Я замерла с босоножкой в руках. Повернула голову, и… Сначала мне показалось, что у меня начались галлюцинации. Появившись словно из ниоткуда, ко мне ползла, именно ползла, женщина, девушка, в коротком измазанном грязью платье, с висящими мокрыми прядями длинных волос. И эта девушка была — Эльвира…

Выйдя из оцепенения, я бросилась к ней, споткнулась и чуть было сама не упала рядом с ней.

— Эля, что с тобой? Тебе плохо? — дрожащим голосом прошептала я, все еще не понимая, что происходит. Она ничего не ответила, только слабый вздох, точнее, хрип вырвался из ее горла. Я присела перед ней на корточки. Коснулась рукой ее волос, зачем-то пригладила их. Я еще не понимала, не верила своим глазам. Но когда мои руки наткнулись на что-то вязкое и влажное, я испуганно отдернула руку. Нет, это не был дождь. Моя ладонь была в крови. Я тупо смотрела на свою ладонь, не в силах осознать, что происходит. И, только посмотрев на лежащую передо мной девушку, поняла, что эта кровь сочится из ее тела. Точнее, из горла, которое было перерезано чем-то острым. Чем можно разрезать кость, мышцы, мясо?! И есть ли в горле кость? Не знаю. Но говорят же — как кость поперек горла. Или это не о том? О господи, я схожу с ума! Этого не может быть. Не может! Эта мысль стучала в моем мозгу, потому что все остальные мысли разом куда-то исчезли, испарились. Мое сознание отказывалось воспринимать происходящее. Я смотрела на лежащую передо мной девушку, из перерезанного горла которой хлестала кровь, стекая на мои руки, и тут же дождь смывал ее. Кровавый дождь. Может быть, он идет с неба, а не из ее тела? Бывает ли кровавый дождь? Почему бы и нет. Сейчас же он идет. Значит, бывает…

Вдруг ее тело дернулось в моих руках, я закричала от неожиданности. Она жива, жива! Эта мысль отрезвила меня, вывела из состояния тупого оцепенения, в котором я до сих пор пребывала, и мои мозги заработали почти нормально.

— Эля, Эля, держись, я помогу тебе. Сейчас я кого-нибудь позову! — отчаянно бормотала я, сжимая ее руки. Я пыталась заглянуть в ее глаза, но ничего не видела из-за пелены, застилающей мой взор. Одно я знала точно: она жива, и ей еще можно помочь. Вот только надо спешить, дорога каждая секунда. Я попыталась взять ее на руки, но, несмотря на то, что она была худенькой и невысокой, мне это не удалось. Мокрое тело выскальзывало из моих рук, я сама промокла насквозь. Меня била дрожь, но я ничего этого не чувствовала, одна мысль крутилась в моей голове: я должна что-то сделать, чтобы ее спасти, должна. Но я не знала что! Отчаявшись поднять ее, я решила позвать на помощь. Но где я найду людей в этом безлюдном месте в такое время? Я обхватила голову руками. Господи, что же делать?! Что?! Я не знала. Наверное, в голове у меня что-то повернулось, потому что я бросилась бежать, сама не зная куда, и при этом кричать изо всех сил:

— Помогите, на помощь! Пожалуйста, помогите!

Не знаю, к каким силам я призывала и кто мог услышать мой крик, но я вообще плохо соображала, что делаю. Наверное, мне казалось, что, пока я бегу, она будет жить, это вселяло надежду. Я споткнулась, упала, со всего размаху ударившись коленкой и щекой. Но даже не почувствовала боли. Вскочила на ноги и побежала дальше, продолжая взывать о помощи, рыдая навзрыд, и мои слезы тут же смывал дождь, который продолжал хлестать как из ведра. Только мне было уже все равно. Сверкнула молния, и мне показалось, что она попала в меня, пронзив мое тело насквозь, и нестерпимый жар заставил меня пронзительно закричать, во всю силу своих легких, своего горла. И тут я увидела человека, бегущего мне навстречу. Наконец-то, господи, наконец-то кто-то поможет мне! Испугавшись, что он может не заметить меня и исчезнуть, я бросилась к нему наперерез и словно перед машиной на проезжей части, отчаянно замахала руками.

— Остановитесь, помогите мне, прошу вас!

— Маша, господи, это ты?! Что с тобой?! — услышала я знакомый голос.

«Этого не может быть! Мне все это мерещится!» — подумала я, краем сознания цепляясь за этот голос. Но это был он, Александр, Саша…

Если бы он вовремя не подхватил меня, я упала бы прямо на землю, силы оставили меня. Но он подхватил меня, и я рухнула прямо в его объятия. Я, не в силах больше сдерживаться, зарыдала в голос, прижимаясь к нему, словно ища у него защиты.

— Ну, успокойся, девочка моя, все хорошо. Ничего не бойся, я с тобой, — уговаривал он меня, как ребенка, гладя по моим мокрым волосам.

Его голос, спокойный и уверенный, придал мне силы. Я поверила, что все и в самом деле будет хорошо, что все увиденное мной просто дурной сон. Появился мой спаситель, он спасет меня, вырвет из моего кошмара, и все встанет на свои места. Мне было так уютно и надежно в его объятиях, что хотелось остаться в них навечно. Я закрыла глаза, обхватив руками его шею, прижалась щекой к его щеке. Прохладной и мокрой, как и моя собственная. И вдруг меня словно током ударило. Что же я здесь стою, идиотка?! Там же Эля, ей нужна помощь, а я…

— Там Эльвира, она умирает, скорее, ей нужна помощь! — прокричала я, изо всех сил пытаясь прийти в себя.

Он не стал спрашивать, не сошла ли я с ума и так далее, а коротко бросил:

— Где она?

Я судорожно перевела дыхание:

— Сейчас я покажу, это недалеко, здесь. Скорее, мы должны успеть… — В меня словно вдохнули силы, я сама себе удивлялась. Я крепко держалась за его руку, словно боясь, что он может исчезнуть. Несколько раз сверкнула молния, глухие раскаты грома прогрохотали над нашими головами, но теперь мне больше не было страшно, потому что я была не одна, ОН находился рядом. По мере того как мы приближались к тому месту, где я оставила умирающую Элю, силы стремительно покидали меня, я снова начала осознавать, что все это не сон, а страшная реальность. Неожиданно стало совсем темно, проблески света чередовались с полными провалами во мрак, так же, как в моем сознании волны надежды сменялись волнами отчаяния. Я изо всех сил вцепилась в его руку, его холодные пальцы, сжимающие мою ладонь, позволяли не утратить ощущение реальности происходящего и не сойти с ума от страха и отчаяния. Мне казалось, что мы идем страшно долго, и я уже испугалась, что мы движемся не в том направлении, но вдруг я едва не споткнулась об ее тело. Я вскрикнула и зажала рот рукой, словно необходимо было соблюдать тишину, а мой крик мог ее нарушить.

— Вот она, — еле слышно выдохнула я, не в силах говорить громче.

Но он и так все понял. Наклонился над ней. Я же не могла заставить себя даже посмотреть на нее, не говоря уже о том, чтобы прикоснуться. Я ненавидела себя за эту трусость, но ничего не могла с собой поделать. Мне было очень страшно, меня била дрожь. Пока моя рука находилась в его руке, словно некая физическая и моральная сила перетекала из его тела в мое, и я держалась. Но стоило мне остаться без этой опоры — и я сломалась, растаяла под порывами ледяного ветра и дождя. Наконец я заставила себя посмотреть в ее сторону. Саша стоял на коленях и держал ее тело, которое казалось безвольным телом куклы и прогибалось в его руках. В свете мелькнувшей молнии я увидела ее белое неподвижное лицо, остекленевшие глаза, длинные темные волосы с прилипшими к вискам прядями и страшную рану на ее нежной хрупкой шее, похожую на алый яркий кровавый цветок. Я видела ТАКОЕ в кино, когда, чтобы пощекотать нервы, мы с Лизой смотрели ужастики. И во время самых кровавых и жестоких сцен она отворачивалась и закрывала глаза. Я смеялась и стыдила ее: «Трусиха, это же не по правде». — «Все равно страшно», — отвечала подружка, пряча лицо в ладони. А я даже гордилась тем, что я такая смелая и не боюсь смотреть на подобные сцены. Однажды я подумала: а что, если бы все это происходило наяву, а не в кино, как бы тогда я повела себя? Но сама эта мысль была настолько нереальной, что поверить в нее я не могла. Теперь это застывшее бледное лицо, эти глаза, все это было самой настоящей реальностью, отнюдь не дешевыми трюками в фильмах ужасов. А кровь, что стекала из ее горла, тоже была не бутафорской, а самой настоящей…

— Она мертва, — сказал Саша.

И эти два коротких простых слова мое сознание отказывалось воспринимать.

— Что? — спросила я улыбаясь. Да-да, я улыбалась, мой рот сам собой растягивался в идиотской улыбке, и я не знала, как его остановить, как стереть эту проклятую усмешку!

— Что? — повторила я, обнимая себя руками за плечи. — О чем ты говоришь? Я не понимаю.

— Она мертва, — повторил он совершенно спокойно и посмотрел на меня.