— Вчера вы обещали называть меня на «ты», — напомнила я. — Или вам тоже неудобно обращаться к женщине на «ты»?
— Ну почему же? Если сама женщина об этом просит. — Он отпил еще глоток чая и откусил бутерброд с колбасой, который я отрезала довольно криво, видимо, от волнения. Колбасы было раза в три больше, чем хлеба. Ну и хорошо, пусть видит, что я не жадная.
— Вчера я познакомилась с дочерью мэра, с Эльвирой, — вдруг сказала я.
— Вот как? — Мне показалось, что он немного удивился. — Так это с ней вы так весело проводили время прошлой ночью?
— Ну да, — я немного смутилась, но тут же взяла себя в руки: — Она мне понравилась, очень милая девочка.
Я сделала паузу, ожидая от него ответной реакции, что-то вроде: «Да, конечно, она очаровательна. Я знаю ее с детства». Что там обычно говорят в таких случаях? Но он молчал, и тогда я добавила:
— Паша сказал, что они дружили? — я вопросительно посмотрела на него.
— Да, хотя вряд ли это можно назвать дружбой, мальчишки к девочкам обычно относятся несколько снисходительно, свысока, к тому же если разница в возрасте составляет три года. Но у них были неплохие отношения, он защищал ее, оберегал. Мы много времени проводили вместе, дружили семьями. Значит, она вам, то есть, извини, тебе, понравилась?
— Да, — подтвердила я. — Она очень славная, хотя и несколько своеобразная, видно, что отец ее балует и многое позволяет. С одной стороны, она еще маленькая девочка, а с другой — хочет казаться взрослой опытной женщиной.
— Это верно. — Он как-то странно усмехнулся и посмотрел на меня.
— Она много говорила о вас, — выпалила я.
— Обо мне? — он слегка приподнял бровь. — И что именно, если не секрет?
— Она считает вас настоящим мужчиной. И говорит, что вы всегда выходите победителем.
— Что ж, лестное мнение, — довольно равнодушно произнес он и посмотрел в окно.
— Скажите, Александр Владимирович, — я собралась с духом. — А по поводу убитой женщины, медсестры, есть что-нибудь новое? Я понимаю, выдавать профессиональные секреты вы не можете, но просто скажите, есть подозреваемые, что-нибудь прояснилось?
Он внимательно посмотрел на меня, отпил глоток чая:
— Понимаешь, я же не следователь, поэтому не могу сказать ничего конкретного.
— Но ведь вам наверняка докладывают о ходе дела?
— Да, конечно, но… — он помолчал. — Пока еще никого не нашли, хотя работа идет, конечно. Но хочу тебя попросить кое о чем.
— О чем же?
— Не ходи одна гулять в малолюдные места, особенно с наступлением темноты, да и при свете тоже. Мало ли что может случиться.
— Так, значит, это все же маньяк?
— Не исключено. Конечно, пугаться не стоит, — заверил он, увидев мое встревоженное лицо. — Днем, среди людей, вряд ли что-то может случиться, но на всякий случай все же будь осторожна.
— Хорошо, буду, — пообещала я и спросила: — А правда, что ее убили совсем не там, где обнаружили тело, а в другом месте?
Если бы он был более эмоционален, то наверняка подавился бы чаем, но прокурор умел сдерживать свои чувства, поэтому просто отставил чашку в сторону, не пролив при этом ни капли, и, внимательно глядя на меня, задал вопрос:
— Откуда ты об этом знаешь?
— Так, значит, это правда?
— Сначала ты мне ответь.
Я замялась — говорить или не стоит?
— Вчера Эля сказала нам об этом, мы с ней встретились на холме у церкви.