— Ну? — спросил Чугун.
— До этого я никогда не видел его таким раскисшим. Как только стемнело, он стал совсем неспокоен. Мы были на явке в Йончовом загоне.
— И как произошла трагедия? — нетерпеливо спросил Чавдар.
— Прежде всего мы проверили, есть ли записка в винограднике учителя. Ничего не было. Пошли на явку в Йончов загон, как я уже сказал вам. Румен стал совсем нетерпелив. Глаз не отрывал от огней города. Вдруг он поднялся. «Ты, — говорит, — Данчо, подожди меня здесь. Я вернусь до того, как придет Здравко».
— Почему же ты его не остановил? — глухо спросил Чугун.
— Почему, почему! — нервно стукнул кулаком по земле Данев. — Вот этого-то я и не могу себе простить!.. Минут через тридцать я услышал перестрелку…
— А потом? — поторопил его Чугун.
— До нашей встречи с Здравко оставалось еще полчаса. Поэтому я принял меры предосторожности. Оставил записку под кирпичами и вернулся в виноградник учителя.
— Почему ты решил, что это Румен вступил в перестрелку? — озадаченно спросил Чавдар.
— А кто же еще? — обиделся Данчо. — Даже если бы мне показалось, что происходит что-то неладное, и то я должен был бы принять меры.
— Спокойно, Данчо, — проговорил Чугун, — расскажи, как развивались события дальше.
— Ночь провел в зарослях акации около виноградника учителя. Все еще надеялся, что Румен спасся. Начал беспокоиться и о Здравко. Так и прошел день в самых различных догадках и предположениях. Здравко нашел записку на следующий вечер и явился на виноградник. От него я и узнал о трагической судьбе Румена. Через несколько минут после его прихода домой полиция окружила дом. На их предложение сдаться он открыл огонь. Видимо, хотел вырваться из окружения. В перестрелке погибли и он и его мать, — измученно вздохнул Данчо.
Наступила тягостная тишина. Первым заговорил Чавдар:
— Данчо, ты утверждаешь, что после того, как вы разошлись с Руменом, прошло полчаса?
— Может быть, и больше, — тревожно встрепенулся Дапчо, — по крайней мере, мне показалось, что столько…
Этой же ночью в отряд прибыл курьер с письмом из штаба зоны. Розов писал:
Письмо стали передавать из рук в руки.
— Здесь что-то есть, — уверенно кивнул головой Калыч и подал письмо Чугуну.
— Что? — тихо спросил Чугун.
— Данчо виляет.
— Что тебе дает основание думать так?
— Сначала Данчо сам сказал, что услышал перестрелку минут через тридцать после того, как они расстались с Руменом. А где находится Йончов загон и где другой конец города?..
— Но ведь потом он поправил себя, — возразил Чугун.
— Мне кажется, что у Калыча есть основания сомневаться, — задумчиво добавил Чавдар.
— Да, но нет никаких доказательств, — ответил с легким раздражением Чугун. Он ни от кого не скрывал, что питает к Даневу особую слабость. Чугун уважал его за знание дела, ему нравилась готовность парня без всяких уговоров идти на самые рискованные операции и встречи, из которых он всегда возвращался, как правило, невредимым.
Чавдар продолжал все так же задумчиво:
— И все же, товарищ Чугун, в штабе зоны ждут объяснений.
— Дадим, но не будем спешить. Данев не должен знать, что в штабе ждут, — вздохнул Чугун, покачал головой и будто про себя сказал: — Жалко Румена.
Калыч отодвинул фонарь, наклонился низко к Чугуну.
— Товарищ Чугун, позавчера я вернулся из сел…