Он жил одним днем, так как сознавал, что сделал немало зла своим близким и знакомым и поэтому кто-нибудь из них однажды все припомнит ему и отомстит.
Кочо не заметил, как дорога свернула в густые кусты акаций, под свисающие ветви, образующие зеленый тоннель. Запах листвы опьянил его, и он задремал.
Расставшись с Данчо Даневым, Калыч к рассвету был между Долни-Сеновцом и Лозеном. До Белицкого леса, где находился отряд, надо было добираться еще целый день. Идти днем было рискованно, поэтому он решил подождать наступления ночи в кустах акации.
Отдохнув, Калыч пробрался поближе к дороге. Издалека он услышал скрип колес телеги. Спрятавшись за кустом, он привстал на цыпочки. Из-за поворота показалась телега. Калыч не спускал с нее глаз. На сене полулежал человек в военной форме. Кобыла зафыркала и навострила уши. Лежащий на телеге человек дернул за узду, приподнялся и снова улегся. От радости у Калыча дрожь пробежала по телу. Сколько раз он мечтал об этом, сколько раз подкарауливал этого человека! Вряд ли ему представится более удобный случай свести счеты с Кочо.
Телега поравнялась с Калычем, и тогда он выскочил из кустов, ловко схватил левой рукой лошадь за узду, а правой наставил пистолет на Кочо, целя ему прямо в голову.
— А, попался, гад! — скрипнул он зубами.
Кочо испуганно заморгал, инстинктивно поднял руки, искоса поглядывая на автомат. Калыч ударил его пистолетом по зубам, разбил нижнюю губу. По подбородку Кочо потекла кровь.
— Что ты, что ты! — попытался он загородиться от нового удара.
— Слезай, скотина! — снова ударил его Калыч и завернул лошадь в кустарник между деревьями.
Кочо поднялся из сена. Держа руки над головой, слез с телеги. Калыч осторожно вытащил у него из кобуры пистолет, отшвырнул его в сторону и сказал:
— Эх, жалко, что нет бензина, не то облил бы тебя и поджег, другой смерти ты не заслуживаешь. Это ты спрашивал наших товарищей, какой смерти они хотят, легкой или тяжелой?
— Подожди, браток, не виноват я, выполнял приказ, я бедный человек… — Кочо с трудом двигал окровавленными губами.
— А сколько бедняцкой крови выпил, скотина? — толкнул его в грудь Калыч.
Кочо упал на колени и стал умолять его:
— Возьми меня с собой в лес, с радостью пойду, только не убивай меня!
— Нам не нужны бандиты. А ну, снимай сапоги!
Вспугнутая выстрелом, над деревьями с криком поднялась стая галок. Кобыла испуганно захрапела и начала бить передними копытами землю.
… В половине второго Игнатов вышел из канцелярии роты, решив пообедать в корчме.
Он не дошел и до середины площади, когда увидел, что со стороны церкви несется кобыла, запряженная в телегу. При повороте на шоссе около церкви задок телеги отлетел, ударился о камень и остановился у телефонного столба.
Из железнодорожной мастерской выскочили двое мужчин и с трудом остановили испуганную кобылу. Ее бока тяжело вздымались, а на лоснящейся коже выступила пена.
Охваченный тревожным предчувствием, Игнатов ускорил шаг. Подойдя к телеге, он заглянул в нее и остановился как вкопанный. На сене лежал Кочо, босой, в одной рубашке. К его ногам были привязаны поводья. В глазах Игнатова потемнело, он стиснул зубы и закричал:
— Чего же вы ждете? Бегите за доктором!
— Да он мертвый, господин поручик! — Пожилой крестьянин поднял руку Кочо и снова опустил ее на обрызганное кровью сено.
На дне телеги сухой колючкой была прикреплена маленькая записка, исписанная кривыми крупными буквами:
«Собаке — собачья смерть! Перед судом народа все ответят».
В канцелярии Слановский переписывал начисто программу занятий.
— Где тебя настигла гроза? — спросил он, не поворачиваясь к Лило.
— Это было одно только облако. За холмом не упало ни единой капли дождя.
— В штабе батальона был?
— Да. Говорят, скоро предстоит большая операция. Между Долни-Сеновцом и Росицей прошлой ночью взорван немецкий эшелон. Среди железнодорожников есть арестованные…