— Не знаю, кажется, немного все же глотнул.
— Да, тут дело плохо, — озабоченно покачал головой Пени и закрыл глаза.
А Маджар не унимался.
— Пени, а ты знаешь, я сильно испугался…
— Чего?
— Да мне приснилось… Длинная это история… В нашей слободе был один парень, Зонка, просто силач. Весной в день святого Георгия подрался он с Кольо-немым. Того тоже бог силой не обидел. Немой ударил его камнем по голове да и убил на месте.
— А из-за чего хоть подрались-то?
— Из-за бабы, вот как это было. А мне приснилось, будто подходит ко мне этот Зонка, мертвый, хватает меня за руку и говорит: «Пойдем, Маджар, заведу тебя в одно место».
— В какое место? — прикрыл глаза Пени.
— Не сказал.
— А ты? — продолжал расспрашивать как будто серьезно и сочувственно Пени.
— Убежал. Вырвал руку и бросился бежать что было мочи.
— Хорошо сделал, а не то плохо было бы твое дело.
Пени попытался перевернуться на бок, но почувствовал такую острую боль в теле, что не мог сдержать стон.
Уже занимался рассвет, фонари в коридоре погасили. Время от времени по лестнице торопливо пробегали медсестры. На их лицах словно застыло выражение профессионального сострадания к больным. Одна пожилая сестра, усталая, с поблекшим лицом, едва передвигала ноги. Справа от Пени через несколько кроватей приподнялся на постели юноша с бледным лицом, нога у него была в гипсе.
— Сестра, боль не утихает, всю ночь не сомкнул глаз.
— Сейчас, миленький, сейчас, родной, — остановилась она. — Доктор Петев идет с обходом.
— Мать, умираю — так пить хочу, — умолял черноглазый парень со сросшимися густыми бровями.
— Только губы намочи, а пить тебе нельзя. Потерпи, сынок, потерпи еще немного.
— Пени, Пени, — прошептал Маджар, — скажи этой женщине, она, кажется, очень добрая, пусть делают с нами что хотят, только ноги не отрезают.
— В этом деле положись на меня… — успокаивал его Пени.
Сестра остановилась около их кроватей. Посмотрела на измученное смуглое лицо Маджара. Ее многолетняя практика подсказала ей, что этот парень первый раз в больнице и, возможно, даже впервые лежит в кровати. Она улыбнулась через силу, но сердечно и тепло, по-матерински, и спросила:
— Ну, милые, вы на операцию? Вчера вечером прибыли?
— Ох, сестричка, — тихо и несколько притворно простонал Пени, — что хотите отрезайте — ноги, голову, все что угодно, потому как больше терпеть не могу.
— Успокойся, родной, придет и ваша очередь.
Не успела она отойти от них, как Маджар снова повернулся к Пени:
— А ты хорош! Согласился даже, чтобы нас тут прикончили.
В это время на лестнице прогремел чей-то голос:
— Я приказал, чтобы начальную школу освободили сию минуту! Если этого не хватит, займем и гостиницу, но беда в другом — не хватает персонала… Почему раненые лежат в коридорах? — Высокий капитан показал на лежащих под лестницей солдат.
Слева от капитана, голос которого был таким громким, шел фельдфебель-завхоз. Он все время повторял: