Наступление: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Прошу тебя, не убивай меня! Если бы ты знал, что было со мной… — цеплялся он за ноги Чугуна.

— Не дотрагивайся до меня, мерзавец! — Чугун оттолкнул его и открыл дверь. Из коридора быстро вбежал милиционер.

— Обыскать его и посадить в одиночку…

Когда Матейчо узнал эту потрясающую новость о Данчо Даневе, он растерялся. Он был не в состоянии сразу понять, что произошло, и оцепить это событие. Даже те из товарищей и знакомых Данева, которые не раз расходились с ним во мнениях, все еще не решались заявить твердо и определенно: «Вот видите, мы давно уже не доверяем этому человеку, и теперь наши предположения подтвердились». Растерянность Матейчо сменилась лихорадочно-возбужденным состоянием. Ему не сиделось на месте. Он заскочил в общину. Делая вид, что это его совсем не касается, он искал случая, чтобы высказать свои подозрения.

— Не знаю, не мое это дело, но говорят, он был не один.

— С кем же? — шутливо допытывался Калыч.

— Узнаем…

— Ах ты, сукин сын! — сжал кулак Калыч. — Ты еще вчера таскался за ним по пятам, как прихвостень, а теперь торопишься отречься от него, как Иуда!

— Ты же сам знаешь, кто сводил со мной счеты, кто собирался вышвырнуть меня из участка, — намекнул Матейчо на свои плохие отношения с Даневым в последнее время.

— Да, если ты будешь продолжать так же все делать, то и без Данчо не удержишься в участке, — предупредил его Калыч.

Настроение Матейчо в этот вечер было серьезно испорчено. В последнее время он приходил домой рано. Во дворе его радостным лаем встречала собака, которую он на ночь оставлял на цепи у самой двери. Еще со двора он услышал громкий разговор в доме и удивился: к ним почти никто не заходил, ни соседи, ни родные. «Кого еще принесла нелегкая? — подумал он. — Опять будут досаждать всякими просьбами».

Матей остановился у дверей и прислушался.

— Ну скажи ему, Венка, разве я не права? Каждый пусть отвечает за свои поступки. Когда ему пришлось туго, враз вспомнил, что у него есть брат и сноха!

Венка промямлила что-то, а злой и гнусавый голос продолжал:

— Погляди-ка в зенки его, пусть скажет, хоть какие-нибудь плохонькие бусы он мне прислал, пока был на службе? Чего только люди не натащили оттуда, а он по шантанам все деньги просадил. Вот пусть туда и идет, чтоб ему добра не было!

«Э-э, — понял Матейчо, — да это жена Шишмани! Как бы этот разбойник не закатился к ним. Вот влип так влип».

А женский голос тем временем продолжал:

— Я ему сказала: пустишь в дом — ноги моей тут не будет. Он того и гляди и нас как-нибудь ночью прирежет! Так нет же, не верит тому, что бабы рассказывают у колодца: животы беременным женщинам вспарывал, детей ножом резал на куски, человеческую кровь пил, — врала она теперь, преувеличивая слухи о своем девере.

— Оно конечно, но ведь он мне брат родной, — робко подал голос Шишманя. — Это же грех. Они его все равно поймают, но пусть не у нас в доме. Зачем брать грех на душу, сватья, вот о чем я думаю. А жалости у меня к нему никакой. Да и песенка его уже спета.

«Ну и нашли у кого просить совета, — злорадно подумал Матейчо, — моя курица все поставит с ног на голову». Он нарочно кашлянул и медленно вошел в дом.

— На то и есть умные люди, чтобы нас исправлять. Вот сват Матей, он свое дело знает, — встал Шишманя и снял с головы замызганный картуз. Моргая маленькими серыми глазками, он переступал с ноги на ногу и, хотя на руках у него не было грязи, бессознательно вытирал ладони о полу сильно изношенного и давно потерявшего цвет заячьего полушубка.

Матейчо снял шинель. Молча подал ее Венке и, осмотрев еще раз гостей сердитым и недружелюбным взглядом, строго сказал:

— Если пришли по служебному делу, то для этого есть канцелярия.

— Сват Матей, такое дело на нас свалилось, что лучше бы его не было! — запричитала жена Шишмани.

Матейчо прервал женщину:

— Наконец-то вспомнили, что мы сваты, а весной, когда деверь твой мне на шею веревку накинул, вам и в голову не пришло подумать обо мне.

— Да ведь из-за него мы и пожаловали к вам в такое время, чтоб ему пусто было! — указала она на своего мужа. — Только начинаю ему говорить, как он тут же ерепенится, мол, избавиться от него хочешь, чтобы долю его к рукам прибрать. Сдалась она мне, эта доля! Я ему уже говорю: из-за брата своего троих детей на меня одну оставишь.

— Это я уже понял, — ответил Матейчо. — Зачем пожаловали?

— Ну, ты опять за свое! Чего спрашиваешь, — подала голос Венка, — как-никак свои ведь…

— Ты давай занимайся своим делом, а в мои служебные дела свой нос не суй.