— Да потому что власть дурака еще глупее делает, — улыбнулся отец и задумался. — Зазнался он, люди боятся его, стороной обходят.
— Ах вот оно что! Ну я ему… — погрозил Данчо. — Я сейчас вернусь, — махнул он рукой и медленно вышел на улицу.
Еще издалека Данев увидел Матейчо, который ходил вокруг его машины. Увидев Данева, Матейчо сразу же поспешил ему навстречу.
— Решил подкараулить тебя тут, — указал Матейчо на его машину. — Откуда мне знать, останешься ты или нет, а мне есть что доложить тебе, пожаловаться…
— Жаловаться собрался! А что от тебя уже стонут, это тебе известно? — слегка нахмурил брови Данчо.
— Но я же ушами не хлопаю! Ты вот спроси Монку, где он пропадает, за какой собакой бегает?
— А тебе-то что за забота заниматься его личными делами? — нервно прервал его Данев.
— Да-а, — многозначительно подмигнул ему Матейчо, — ты ведь не знаешь, за кем он увивается. За сестрой Киро Слановского, вот за кем!
— Ну и что из того? — стиснул зубы Данев. — Ты что, его опекун?
— Нет, я просто так, — смутился Матейчо и тут же подумал: «Или у него плохое настроение, или мне кто-то здорово насолил».
В общину они вошли молча. В комнате старосты Калыча они застали одного из общинных милиционеров, который растапливал печку. Калыч поздоровался с Данчо и, потирая руки, сказал:
— Ну, теперь ты наше начальство!
— Где остальные? — спросил Данев и посмотрел на часы.
— Сейчас позовем Кунчо. — Калыч открыл окно и закричал; — Эй, Танас, загляни в мастерскую; если Кунчо там, пусть срочно поднимется наверх!..
Матейчо виновато моргал. Его мучило враждебное и неприязненное отношение к нему Калыча и Данчо, и чтобы найти себе занятие, он принялся разжигать печку.
— Ну и мастера, печку растопить не умеете! — с упреком обратился он к милиционеру. — До каких же пор мы будем вас учить? — И тут он вдруг сразу переменился в лице, потому что в дверях появился Монка.
Данчо подал ему руку и дружески похлопал по плечу:
— Ну как поживает молодежь?
— Будем говорить, что хорошо, тогда врагам тошно станет, — непринужденно улыбнулся Монка.
— А с Матеем не можете сработаться? — косо посмотрел Данев на Матейчо и закурил сигарету.
— Доложу, все самым подробным образом расскажу, — забормотал Матей, — мне правда дороже всего на свете.
— А нам, ты думаешь, она не дорога? — сердито спросил Калыч и кивнул головой на дверь, чтобы милиционер вышел из комнаты.
— А мне почем знать? Все сговорились против меня! Если я вам мешаю, то подам в отставку. На меня уже люди косо глядят. Со стороны легко…
— Послушай, — приблизился к нему вплотную Данев, — если ты не можешь идти со всеми в ногу, если будешь продолжать делать глупости, мы не станем ждать твоей отставки, а дадим тебе пинка под зад — и катись. Вот мой тебе совет: перестань считать себя непогрешимым.
— Спроси-ка у него, — сказал Калыч, — как он делал обыск у Киро Слановского. Ему никто на это не давал разрешения, но он и слушать никого не стал. Знай себе делал свое дело!
Матейчо сконфуженно заморгал:
— Если служба потребует, я и отца родного не пощажу!
Монка, который грел руки у печки, повернулся к Даневу:
— Данчо, я не напрашивался на службу, ну а если говорить начистоту, с Матеем работать не буду.
— Вы что же, село не поделили? — с иронией спросил Данев.