— Мы идиоты! Но разве мы не понимаем этой простой истины? — Он обернулся к Боневу, который смотрел на него, снисходительно улыбаясь.
— Что, опять тебя разобрало? Или хочешь нам вечер испортить? — недовольно нахмурился Манев.
— Нет смелости признаться, что мы идиоты? — опять повторил Генчев. — Неужели ты доволен нашим свинским положением? — с презрением показал он рукой на комнату.
— Сейчас мы на войне, — спокойно ответил ему Бонев, продолжая улыбаться. Видно было, что его в какой-то степени забавляет этот разговор.
— На войне?! Кому она нужна, против кого мы воюем? Вы отдаете себе отчет? Вы, затвердевшие мозги, я вас спрашиваю!
— Не торопись, — раздраженно бросил ему Манев. — Все еще образуется.
— Когда? Когда война закончится?
— И тогда еще будет не поздно.
— А я останусь в живых? А эти погоны на плечах останутся?
— Это будет зависеть от тебя.
— А ну посмотри на меня, есть ли у меня желтый душок, — показал он на свои губы. — Глупцы! Мы полностью во власти иллюзий, а с нами уже все кончено…
— Что вы предлагаете? — прервал его Бонев.
— Ничего. Надо признаться, что мы ни на что не способны, — продолжал бормотать он с пьяной откровенностью, устало опускаясь на стул.
— Хватит болтать глупости! Раньше ты был самым крепким из нас, а теперь после третьей рюмки раскис, — упрекнул его Мажев.
— Да не пьян я, просто мне обидно…
— Нет, ты устал, — Манев налил ему рюмку, — потому и слюни распустил так отвратительно.
— Слушай, Манев, ты меня плохо знаешь. А ну-ка скажи мне, дружище, ты что же думаешь: если пустишь среди этих пуганых ворон какую-то сплетню, так уже и совершил патриотическое дело?
— А ты как считаешь? — саркастически осклабился Манев.
— Думаю, что все это бесполезно. На кого надеяться? Кто за нами стоит? Где нация? Где наши национальные идеалы?
— Они здесь, в сердце и душе! — Манев ударил себя в грудь.
— Врешь ты все, мы сами же первые оплевали их… Орден за храбрость носишь… А за что ты его получил, где и против кого проявил свою храбрость? — Он перегнулся через стол и щелкнул пальцем по ордену на груди Манева.
— Ну, господин поручик, это уже ни на что не похоже! И у стен есть уши! — показал Манев рукой в сторону двери.
— Герои, рыцари! — Генчев, скрипнув зубами, наклонил голову и прищуренными глазами стал задумчиво наблюдать за мерцающим светом лампы, стоящей в углу на ящике.
Манев молча наполнил рюмки. Настроение у него было подавленное. Генчев, хотя и был пьян, говорил правду. Поручик снова оживился, пододвинул стул к Маневу и положил руку на его плечо.
— Слушай, Манев, — лениво и с трудом проговорил он, — ты ведь генеральский сын, а я сын простого торговца, который жил как скот, несмотря на то что был богат. А теперь сразу все пропало. Для чего им нужны были деньги?
— А разве вы мало их потратили? — съязвил Бонев.
— Я, голубчик, не тратил, я делал долги и теперь должен за это расплачиваться.
В прокуренной комнате сразу же наступило молчание. Генчев шумно стал жевать яблоко, затем отдернул край одеяла, висящего на окне вместо занавески.
— Дождь идет, — сообщил он собеседникам.
— Лупит, — согласился с ним Манев.