Смирнов вкратце доложил план операции, только что разработанный совместно с моряками.
Генерал слушал внимательно, не перебивая, лишь изредка одобрительно кивал головой. После доклада Смирнова он пристально взглянул на него и, сдерживая улыбку, спросил:
— Ну как, старина? Заело на новой работенке?..
— Дело действительно новое, Сергей Сергеевич, — уклончиво ответил Смирнов, не желая высказываться первым о не совсем обычной для истребительной авиации обстановке боев.
Оба они понимали, что в решающих боях война может поставить перед ними всякие задачи и их надо выполнять так, как велит воинский долг.
— А все же? — настаивал Головин.
— Не знаю, Сергей Сергеевич… Как по-вашему? Начальство вы, вы и судите… А нам что? Воздух везде одинаков: и над морем, и над сушей.
— Мне кажется, ваш полк справляется с делом отлично! — Головин повернулся к Славину: — Вы как думаете, товарищ адмирал?
Моряк охотно подтвердил:
— Сработались мы хорошо, и результаты налицо…
Славин подошел к Головину и, взяв его под руку, увел в дальний угол комнаты:
— Хочу сказать вам, Сергей Сергеевич, нечто, на мой взгляд, любопытное…
— Слушаю…
— Практика последних боев выявила ряд интересных деталей. Их стоит учесть и сделать кое-какие выводы.
— Основной вывод ясен, — забасил Головин. — Сильный воздух обеспечил вам оперативный простор на воде!
— Предприятие, слов нет, рентабельное… Наши потери от вражеской авиации сократились до минимума. Сейчас мы все на ходу и много топим, так сказать, помогаем авиации…
— Это вы бросьте! — хитро сощурился Головин. — Еще не известно, кто кому больше помогает!
Посмотрев друг на друга, генерал и контр-адмирал дружески обнялись и добродушно рассмеялись.
— Бог с вами, не настаиваю! — согласился Славин. — Вы нам здорово руки развязали! Признаюсь…
Контр-адмирал закурил трубку, затянулся, пустил облачко дыма.
— Мне докладывали: летчица у Смирнова есть, — заговорил он негромко. — Ходит с отрядом кораблей, которым командует Сазонов.
— Капитан Быстрова?
— Кажется. Не помню точно… Моряки рассказывают о ее внимании к ним. Здоровается, прощается ли — покачает машину. Разве не забавно?
Контр-адмирал умолк, зажег потухшую трубку. Услышав последние слова Головина, к беседующим подошел Смирнов.
— Она хороший летчик, — сказал он.
— Отличный! — поправил Головин. — Вчерашние «юнкерс» и «мессершмитт» — восьмой и девятый самолеты на ее боевом счету. Растет… В бою чертовски ловка. Капитан Никитин блестящую характеристику дал для представления ее к очередной награде.
— Сегодня она будет на задании? — полюбопытствовал Славин и покосился на Сазонова, что-то подсчитывавшего на листке блокнота.
Смирнов кивнул:
— Обязательно.
— Интересно взглянуть!..