Lubvi.NET: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да. Даже если ты будешь по-другому одета.

— Тебя не обманешь, маг и рыцарь. — Она улыбнулась.

А я лишь рассмеялся в ответ. Рассмеялся скорее чтобы снять излишнее напряжение. Что-то меня начинали раздражать эти разговоры.

— Ты прав, в церковь я не пойду.

— Сейчас у молодежи две крайности по поводу религии. Либо соблюдаем все обряды и спорим на форумах до хрипоты о христианстве, либо ничего не соблюдаем и на тех же форумах кричим, что вера в Бога — это одно, а религия — это опиум для народа, священники наживаются на вере, а Господь учил бедности.

— Ну, ты знаешь, насчет веры и религии можно спорить бесконечно. Одно могу тебе сказать — не было бы религии, не было бы христианства, и Христос так и остался бы безумным учителем, которого распяли по доносу первосвященников.

— В том-то все и дело, — ответил я, — что если бы за христианством не было реальной силы, реальных чудес, знамений, правды наконец, то оно бы не покорило весь мир.

— Буддистов все равно больше.

— Просто китайцев больше. — Я улыбнулся.

— Ты знаешь, вот что я тебе скажу. Отрицать Бога может только безумец. — Она пристально посмотрела на меня. — Такие люди мне не интересны. Ведь каждый получит по вере своей. Так ведь в писании сказано? Вот они и получат свою конечную смерть.

— Страшно это, может, в сто раз хуже пекла.

— Не знаю. — Она вздохнула. — Да и знать не хочу. Пустота берет пустоту. А по поводу христианства вот что я тебе скажу: христианство — это замечательная религия, которая учит добру и милосердию. Но это религия толпы, стада. Все просто: согрешил, пошел покаялся, потом опять согрешил, потом опять покаялся. А Бог он добрый, он все простит. Христианство — это религия слабых, которые не хотят идти своим путем, это религия нищих духом.

— Так уж и были нищие духом те, кто шел на арены Колизея в пасть ко львам, — я в который раз вспомнил «Камо Грядеши». — Так уж были нищи духом проповедующие у диких народов даже без надежды выжить. Можно ли назвать нищими духом императора Константина, Карла Великого, Людовика Святого?

— А ты уверен, что эти правители верили в Бога? Ты говорил с ними? Ты знаешь, о чем они думали? У них был крест на шее, а руки в крови по локоть. Я ничего не имею против христианства, хотя мир был бы другим без него. Может быть лучше, может быть хуже. Не знаю… — Ее лицо стало необыкновенно серьезным. — Но к Богу у меня накопилось много вопросов.

— К Богу? — я посмотрел на ее серьезное лицо.

— Да, к нему. Добро, любовь, милосердие. Это здорово. Мир без зла! — Она усмехнулась. — Но выбора!.. У людей совсем нет выбора. Вот в чем проблема. Кто не со мной, тот против меня. Тогда получается свобода выбора в том, чтобы быть либо с Богом, либо против него. Так? Или я не права?

— А чем тебе не нравится просто быть с Богом?

— Мне многое не нравится. Очень многое. И грустные лица на улицах, и болезни, и войны. Он мог все это остановить. Мог, но не захотел!

— Слезинка ребенка… — Я усмехнулся.

— Достоевский тоже был идеалистом. Собственно, как и ты. Но ты уже встал на путь разума. Понимаешь, когда ты убиваешь в себе чувство, твои глаза перестают быть зашоренными. Ты видишь так, как надо видеть, а не так, как этого хочет Бог.

— Герои книги восстают против автора, сами решают, как лучше надо писать книгу? Решают, не видя всего замысла.

Она долго смотрела мне в глаза, а затем рассмеялась. Громко, звонко и заливисто.

— Ты мне нравишься. Бог любит умных, но любит и сильных. Впрочем… Как и его противник.

Я наблюдал за ее изящными, плавными движениями, за мимикой ее лица. Я слушал эти слова, но они не доходили до моего сердца. Я не люблю софизмы. Мне не нравится, когда пытаются доказать, что солнце зеленое. Бунт против Бога. Много ли добились эти бунтари? Ницше, сошедший с ума. Французские революционеры, обрекшие простой народ еще на большие страдания и закончившие жизнь на гильотине. Да и наши революционеры, рушившие храмы, закончили ничуть не лучше.

— Бунт против Бога обречен на поражение, — после долго паузы сказал я.

— А я ведь соглашусь. Ты удивишься, но я соглашусь.

— А почему я должен удивляться?!

— Он обречен на поражение. Но разве не исполнены величия те, кто осмелился восстать?

— Мне лично не хочется бунтовать ни против власти, ни тем более против Бога. Я пишу статьи, книги. Вот и все.

— Ладно, давай оставим эту тему.