Lubvi.NET: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Спускаясь вниз по эскалатору, я поймал себя на мысли, что мне хочется заняться какой-нибудь работой: почитать что-нибудь из списка обязательной литературы, довести до ума статью или сделать еще что-нибудь полезное и нужное. И подобные желания мне очень понравились. Однако домой я пока не торопился. Мне хотелось еще погулять в одиночестве и привести мысли в порядок. Поэтому я доехал до станции Орехово и решил прогуляться по Царицынскому парку. Время было уже около шести, так что домой можно было пока не спешить. Тем более до сентября я был свободным человеком.

Выйдя из метро, я купил в ларьке пиво, решив таким образом отпраздновать свое «выздоровление». Затем я пошел по пустому в будний день парку. В душе творилось что-то странное. С одной стороны, я чувствовал облегчение, с другой — меня не покидало смутное ощущение того, что ничто, а уж тем более такое скорейшее выздоровление, не дается даром.

Я прошел через парк, посидел около загаженной и расписанной неформалами беседки, попивая пиво и размышляя над всем, что я сегодня перечувствовал и пережил. А затем я направился в сторону Царицынской усадьбы, полуразрушенной и находящейся в постоянном ремонте. Я бесцельно бродил, периодически встречая одиноких прохожих, в основном пенсионного возраста.

Затем мне на глаза попались две молодые девушки, года на два старше меня. Девушки показались не просто симпатичными, нет. Они мне показались прекрасными, но не как сказочные феи, не так, как мне казалась прекрасной Яна. Нет, это было совсем по-другому. Я смотрел на худенькие стройные ножки, на упругие маленькие груди, отчетливо просматривающиеся под тоненькими блузками. Мне не хотелось их любить, испытывать к ним какие-то высокие, патетические чувства как раньше. Мне просто их хотелось, банально хотелось заняться с ними сексом. Причем с обеими сразу.

Эта мысль настолько сильно развеселила меня, что я начал недвусмысленно улыбаться этим девицам и они вскоре посчитали за лучшее отойти от меня подальше. Хотя одна из них, высокая брюнетка, явно строила мне глазки, даже несмотря на то, что была меня старше.

Двадцатилетние девчонки обычно тянутся к ребятам постарше. Но что парадоксально, ребятам моего возраста как правило нравятся более зрелые женщины. Видимо, это все можно было как-то логически объяснить, можно было сослаться на господина Зигмунда Фрейда, но я не стал лишний раз морочить себе голову. Одно я понял точно — мир теперь не замкнулся на одной только Яне, его границы расширились. Мне хотелось встречаться со многими девушками, причем сразу, хотелось заниматься с ними сексом. Но при этом я отчетливо понимал, что о сексе пока еще имею очень смутное представление, чисто теоретическое и первый шаг не будет легким. Но когда я почувствовал, что цепи рабской, как мне тогда в парке казалось, любви спали с моих рук и ног, я осознал, что в мире множество красивых девушек и, если я проявлю должное упорство, все они будут моими. Ну, или почти все.

С такими оптимистическими мыслями я вернулся домой и тут же засел за статью. Я проработал до поздней ночи и, наконец, почувствовав себя полностью измотанным и поддавшись на уговоры мамы, которая умоляла не сбиваться с режима даже несмотря на то, что теперь не надо будет рано вставать, лег спать пораньше. Закрывая глаза, я понял, что что-то потерял, но при этом и приобрел. Потому что редко бывает, что ты что-то теряешь и при этом не приобретаешь. Я закрыл глаза и забылся крепким сном. И в эту ночь мне впервые приснилась война.

Глава 3. Дело случая

Пустыня. Жаркое, удушающее марево. Капельки пота блестят на загорелых мускулистых телах воинов. Солнце сверкает на бронзовых мечах и наконечниках копий. Все застыли в ожидании: пешие копейщики, воины на колесницах. Все ждут, устремив свои взгляды на пустынный горизонт. И когда в жарком, искажающем обзор мареве на горизонте показались крохотные фигурки, войско оживляется. Команды на лающем гортанном языке разносятся по рядам. Словно это кричит не предводитель воинства Верхнего и Нижнего Египта, солнцеликий потомок великого Ра, а грозно лает голова страшного, кошмарного Анубиса, с которым некоторым воинам предстоит еще встретиться после битвы с нубийцами.

Они появляются. Высокие, мускулистые, черные как ночь. Прекрасные, бесстрашные воины, но при этом выносливые и покорные рабы, если кого-то из них удастся захватить живьем. И вот все начинается. Звенят тетивы луков, ударяются о щиты бронзовые наконечники копий и стрел. Крики, шум, проклятия врагам и мольбы богам. И все это тонет в грохоте колесниц, атакующих нубийцев с флангов. Разъяренные ударами бичей кони, бесстрашные возницы, нубийцы, падающие под колеса колесниц. Запахи крови и пота, перемешанные с запахом раскаленного песка. И, наконец, крики врагов о пощаде. И грозная, торжественная поступь владыки Верхнего и Нижнего Египта, солнцеликого потомка великого Ра, смотрящего на пленных нубийцев уже не как полководец на своих врагов, а как рачительный хозяин смотрит на орудия своего труда.

И я отчетливо вижу самого себя, стоящего по правую руку от фараона и вместе с другими солдатами смеющегося над дрожащими от страха, черными как ночь нубийцами. А потом я проснулся…

Утро второго дня летних каникул встретило меня приветливым, ярким солнцем. Встал я рано, с большим аппетитом позавтракал, перечитал вчерашнюю статью и, оставшись абсолютно довольным, переслал ее по электронной почте в редакцию. После этого я поставил на лоджии стул, а на подоконнике — пепельницу и кружку с чаем. Затем я раскрыл книгу и стал с удовольствием читать.

Никакие тревожные мысли о потерянной любви больше не посещали меня. Жизнь казалась мне спокойной рекой, которая тихо и очень аккуратно несет на своих волнах кораблик моей жизни, и так будет если не всегда, то, по крайней мере, очень долго.

Не знаю, сколько я так просидел, получая удовольствие от яркого солнца, дымящейся между пальцев сигареты, теплого чая и хорошей книги, как мою идиллию нарушил телефонный звонок. Телефоны, видно, для того и созданы, чтобы выводить человека из мягкого приятного забытья. Вот и сейчас я вздрогнул, отложил в сторону книгу и пошел отвечать на звонок.

Звонила мама. После обычного ритуала вопросов: поел я или нет, выключил ли плиту и все такое прочее, — она сказала, что раз мне делать сегодня нечего, то не сходить ли мне в школу к ее соседке, другому директору, и помочь там настроить компьютер. То, что мне делать было нечего, для моей мамы было неоспоримым фактом. Собственно, даже если бы я сослался на некоторую занятость, мама тут же привела бы кучу доводов в пользу обратного. А если бы я посмел заикнуться о том, что за настройку компьютера неплохо бы и заплатить, то и вовсе вызвал бы ее праведный гнев. Потому что это была ЕЕ подруга, которая сделала когда-то то-то и то-то для меня… и вообще я неблагодарный, потому что она мне все время передает привет. Хотя, честно говоря, я эту мамину подругу не видел ни разу.

В итоге, я не стал сопротивляться. Потому как это все равно было бесполезно. Я просто взял у мамы телефон этой директрисы и, созвонившись с ней, отправился на общественно-бесполезные работы не в мою, естественно, пользу. Хорошо хоть добираться до этой школы было не так далеко. К тому же, меня весьма обнадежил тот факт, что настраивать, по словам директрисы, мне предстояло не убитую четверку, как я сразу подумал, а первый «Пентиум», причем даже с «ну, этой штукой, куда лазерные диски вставляют, там поднос выезжает, ну знаешь». Про поднос я знал хорошо, поскольку это был хоть и бородатый, но очень смешной анекдот о том, как в службу технической поддержки звонит секретарша (скорее всего блондинка) и говорит, что у нее в компьютере сломалась полочка для кофе.

Так вот, запасшись установочными дисками, загрузочными дискетами и всем тем, что может понадобиться для приведения в чувство только что купленного компьютера, я отправился в школу.

К компьютерам я всегда относился трепетно. Первая ЭВМ, которая появилась у меня дома, называлась «Поиск». У нее была тактовая чистота 3 мегагерца, очень шумный пятидюймовый дисковод, который не читал дискеты на 360 килобайт, но почему-то читал на 720. А еще эта штука не требовала монитора, а подключалась к обычному маленькому черно-белому телевизору. Но этот «Поиск» был совместим со стандартом IBM PC, в отличие от наводнивших тогда страну дешевых самопаянных ZX Spectrum, на которых кроме игрушек ничего хорошего-то и не было. За это следует сказать больше спасибо моему отцу, который не поддался ни на какие мои слезные уговоры и не купил мне игровую приставку. Да, был такой мрачный период в истории компьютерных геймеров, когда игры на приставках были значительно лучше, чем на компьютерах. Но он довольно быстро прошел.

Вообще, я к компьютерным играм почти равнодушен. Честно говоря, книги для меня представляют гораздо больший интерес, нежели игры, где все равно все сводится к некоторой рутине, какой бы умной ни была игра.

А первый нормальный компьютер появился у меня в 1994 году. Это была довольно неплохая трешка, предмет зависти многих моих одноклассников. Потом соответственно была слабая четверка, ну и так далее. Размышляя о смене поколений компьютеров в моей комнате, я наконец-то добрался до объекта назначения.

Директриса оказалась теткой отвратительной, в чем собственно я не сомневался, когда услышал ее голос по телефону. Почти все директрисы, с которыми я имел несчастье общаться, на редкость уродливые, некрасивые женщины: либо иссохшие, как мумия фараона, либо располневшие, как страшная ведьма из диснеевского мультфильма про русалочку.

На общем фоне других директрис, подруг и коллег моей мамы, которых я имел несчастье видеть иногда на «корпоративных» празднествах, моя мама выглядела белым лебедем в стае ворон. Если бы мне когда-нибудь поручили снимать фильм про черную магию и колдуний, то кастинг я проводил бы именно среди работников средних и среднеспециальных учебных заведений. Одна моя хорошая знакомая, которая не выдержала работы в школе и двух лет, сказала, что в школе могут работать только два типа людей: либо абсолютные, законченные злодеи, либо святые, а третьего не дано. Потому как человек просто нормальный оттуда очень быстро сбежит. Так что, руководствуясь этой, надо сказать, оригинальной теорией, я могу смело записать мою маму в ряды святых, а многих (к счастью, не всех) ее коллег по директорскому креслу и подчиненных в разряд злодеев и служителей зла.

Так вот эта самая директриса была на редкость отвратительным существом. Причем, как мне кажется, изначально-то она была недурна собой. Но, видимо, черная магия, боль и страдания, которыми пропитаны стены, где дети проводят «самые прекрасные годы своей жизни», изменяют облик работников образования, как бы уравнивая то, как они выглядят в глазах окружающих, и то, как они выглядят в глазах Бога. Директриса была высокая, худая, на редкость неуклюжая и мужеподобная.

При этом на ее лицо был наложен толстый слой макияжа, но, пожалуй, самая для меня отталкивающая деталь ее облика — это отвратительные волосатые как у кабана ноги, которые она не стыдилась показывать всем окружающем. Лет ей было около пятидесяти и в целом, если ее вытянуть из этой обители зла, то, может, что-то еще можно было бы исправить, хотя и очень маловероятно. Когда я вошел в кабинет, она небрежно со мной поздоровалась, спросила что мне надо с таким видом, будто я у нее денег пришел в долг просить, и, узнав, что это «тот самый добрый мальчик, сын Нины Ивановны», тут же сменила тактику поведения.

Голос ее мгновенно стал елейным, она стала задавать кучу ненужных и вообще не относящихся к делу вопросов, естественно спросила, как мне нравится ее школа, я тут же соврал (как она со мной, так и я с ней), что школа очень уютная. Она, похоже, осталось довольна ритуалом приветствия. И тут я понял, что мне еще не нравилось в ней помимо волосатых ног. У этой директрисы были, уж простите — не помню уже ее имя-отчество — отвратительные, почти мужские усы. Да, с растительностью на своем теле она явно бороться не желала. Интересно, замужем ли она? Я скосил взгляд на ее руки, с отвратительными кривыми пальцами и длинными, крашенными в ярко-красный цвет ногтями. Обручальное кольцо у нее на пальце было. А еще удивляются, почему наши мужики столько пьют. Да я бы с такой женой из запоя ни за что не согласился выходить.

Наконец, закончив пустую, ни ей, ни мне абсолютно не нужную болтовню, она сказала, что компьютер надо настроить их психологу. Зачем, правда, был нужен психологу компьютер, мне было не ясно. Хотя какое мне дело? Побыстрее бы настроить и покинуть эту обитель зла, лжи и лицемерия. Волосатая директриса позвонила по внутреннему телефону и сказала, что психолог спустится за мной. Я же сел на диванчик, положил руки на колени и стал чинно ждать, втайне надеясь, что она не спросит у меня еще о какой-нибудь ерунде.

Ждать пришлось недолго. По паркету застучали каблучки, и в комнату вошел, ой простите, вошла психолог. Мгновенного взгляда, брошенного на психологичку, было достаточно, чтобы понять, что зашел я удачно. Она была высокой, чуть полноватой, с длинными каштановые волосами, заплетенными в толстую косу. Но, пожалуй, самым примечательной, что собственно сразу и бросилось мне в глаза, была огромная грудь. На вид психологичке было что-то около 23–24 лет.

— Александра Николаевна, — приторный голос директрисы вырвал меня из сладких грез о большой женской груди и довольно-таки больно ударил о реальность. — Этот молодой человек, сын моей коллеги, поможет вам настроить компьютер. Его зовут Андрей.

— Очень приятно, — девушка улыбнулась. — Саша! Ой! — Она скосила взгляд на директрису, — То есть, Александра Николаевна, — поправилась она, поймав одобрительный взгляд директрисы.

Уже через три минуты мы с Сашей (никаких александр николаевн) шли по пустым в летнее время школьным коридорам и весело болтали. Оказалось, что Саша совсем недавно закончила педагогический институт по специальности детский психолог и должна отработать в школе сколько-то там лет, что она делает с большой неохотой, потому как местные порядки ей уже надоели. На что я резонно заметил, что везде есть свои правила, по которым надо играть, нравятся они тебе или нет. И никто не даст ей гарантии, что в другом месте не будет еще хуже.