Во имя Господа Кто убил Папу Римского?: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Толпа на площади Святого Петра, решив, что непонятного цвета дым указывает на то, что конклав зашел в тупик, уже начала расходиться, когда из громадных репродукторов раздалось по-итальянски:

«Внимание!»

Народ устремился обратно на площадь. Большая дверь на балконе собора Святого Петра распахнулась. На балконе, одна за другой, стали появляться фигуры… На часах было 19:18, после избрания миновал час. Кардинал-протодьякон вышел на балкон и толпа внизу затаила дыхание.

Среди людей на площади находился и секретарь Лучани, дон Диего Лоренци. Рядом с ним оказалась семья из Швеции, и шведы поинтересовались у молодого священника, чем он занимается. Тот ответил: «Я приехал в Рим всего на несколько дней, а работаю в Венеции». Потом Лоренци обратил взор на фигуру Феличи на балконе. Тот громко заговорил:

— Annuncio vobis gaudium magnum! Habemus Papam! Cardinalem Albinum Luciani! Возвещаю вам великую радость! У нас есть папа! Кардинал Альбино Лучани!

Когда Лоренци услышал имя «Альбинум», то повернулся к шведской семье. Слезы катились у него из глаз. Он улыбнулся и с гордостью сказал:

— Я секретарь только что избранного римского папы.

Слово «Лучани» почти потонуло в восторженном реве толпы. Крики и вопли стали еще громче, когда Феличи продолжил: «…пожелавший избрать себе имя Иоанн-Павел I». Многие, пожалуй, даже большинство, никогда прежде не слыхали о Лучани, но важно было то, что у них появился папа. Через несколько секунд они впервые увидели нового папу — на балкон вышел Альбино Лучани, и всем он навсегда запомнился прежде всего своей улыбкой, никого не оставившей равнодушным и глубоко запечатлевшейся в душах людей на площади. От папы Иоанна-Павла I исходили радость и обаяние. Каким бы ни суждено было быть новому понтификату, казалось, он сулит людям счастье. Контраст между мрачным, обуреваемым физическими и моральными страданиями Павла VI и новым папой был разителен. Когда Иоанн-Павел I произнес традиционное «Urbi et Orbi», благословение городу и миру, это было подобно яркой вспышке слепящих солнечных лучей после вечных черных дней.

И в тот же миг он исчез с балкона, но сразу же появился вновь. Капитан швейцарских гвардейцев наконец собрал батальон. Альбино Лучани приветствовал гвардейцев взмахом руки и улыбкой, которая проникла каждому в сердце. Уроженец горной деревушки на севере Италии, в детстве больше всего мечтавший стать приходским священником, стоял на балконе собора Святого Петра вечером субботы, 26 августа 1978 года, став папой Иоанном-Павлом I.

Тем же вечером Лучани продолжил заседание конклава. Когда он ужинал, сидя за тем же самым столом, который был отведен ему прежде, он вспомнил о кардиналах, не допущенных на конклав в силу преклонного возраста. О результатах выборов им уже сообщили по телефону. Теперь же Лучани распорядился пригласить престарелых кардиналов на завтрашнюю утреннюю мессу.

Государственный секретариат заготовил речь, в которой содержались указания на общий курс нового понтификата. Так было принято поступать в начале каждого понтификата. Лучани взял врученную ему речь и, удалившись в келью номер 60, изменил и переработал текст, придав первоначальным туманным заявлениям о любви, мире и войне вполне конкретный смысл.

Речь была произнесена по окончании благодарственного молебна, отслуженного на следующее утро. Лучани торжественно заверял, что его понтификат будет верен решениям Второго Ватиканского собора, что он высоко ценит принцип соборности, участие епископов в управлении церковью. Он заявил о намерении проводить в жизнь строгую церковную дисциплину и с этой целью ставит приоритетную задачу по пересмотру двух кодексов канонического права. Политика взаимодействия с иными конфессиями будет продолжена, но недопустимы никакие отступления от учения католической церкви.

Из речи стало понятно главное ее содержание: у этого человека, который в Венеции характеризовал себя как «бедняка, привыкшего обходиться малым и помалкивать», есть мечта — и поистине революционная мечта. Он предупредил о своем намерении вести путем духовного совершенствования всю церковь, а в действительности — весь мир.

Держа в руке текст догматической конституции «Lumen Gentium» («О церкви»), принятой на Втором Ватиканском соборе, Альбино Лучани дал понять, что намерен вернуть церковь на ее истинный путь: обратно в мир и к слову Христову; обратно к простоте и искренности христианских истоков. Лучани хотел бы, чтобы Иисус, вернувшись на землю, мог бы увидеть представшую перед ним церковь свободной от политики, свободной от идеологии большого бизнеса, от всего того, что разъедает ее изначальное предназначение.

В полдень новый папа показался на центральном балконе собора Святого Петра. Площадь внизу заполнила плотная толпа, насчитывающая около 200 тысяч человек. Миллионы во всем мире прильнули к телевизорам, глядя, как шире становится улыбка Лучани в ответ на оглушительные аплодисменты. Он вышел, чтобы прочитать «Ангелус», но перед тем, как вознести полуденную молитву, он решил дать возможность своим слушателям одним глазком заглянуть под покров тайны, окружающей конклав. Когда радостные аплодисменты и приветственные крики смолкли, он нарушил сразу же два правила, установленных папами: граничащую с паранойей абсолютную секретность в отношении всего, что касалось конклавов, на чем настаивал Павел VI; и использование царственного «мы», посредством которого на протяжении почти двух тысячелетий демонстрировалось папские государственно-территориальные притязания. Иоанн-Павел I улыбнулся собравшейся толпе и заговорил:

— Вчера, — произнеся это слово, он едва заметно пожал плечами, словно бы хотел сказать: «Вчера со мной на конклаве случилась занятная история». Толпа взорвалась смехом. Лучани весело засмеялся вместе с нею, а потом начал снова:

— Вчера утром я отправился в Сикстинскую капеллу, чтобы отдать свой голос за нового папу. Я и представить себе не мог, что там случится. Как только мне начала угрожать опасность, двое сидевших рядом коллег прошептали мне несколько слов, стремясь поддержать меня.

Просто и без намека на напыщенность, он повторил сказанное ему Виллебрандсом и Риберио. Новый папа рассказал, почему он избрал себе такое необычное имя.

Этими простыми, всем понятными словами, за которыми последовали «Ангелус» и благословение нового папы, Иоанн-Павел I провозгласил наступление нового мира. И тот сердечный, восторженный отклик собравшихся на римской площади людей в точности отражал чувства всех, кто внимал ему в мире.

Ватиканские обозреватели ломали себе головы, выискивая в том, какое имя взял себе новый папа, намеки на политику грядущего понтификата. Кто он, новый папа, — Иоанн или Павел? Одним из тех, кому задавали этот вопрос, был кардинал Сюененс: «Он по-своему будет и тем, и другим. Своей манерой держаться он больше напоминает Иоанна XXIII, но это все равно что смешивать кислород и водород — вы получите воду. Так два различных химических элемента порождают третье вещество».

Выбранные Лучани имена намекали на преемственность, но фактически в тронное имя он включил и слово «Первый»; подобное уточнение считали условностью и никогда к нему не прибегали, пока не появлялся второй носитель такого же имени, и упоминание этого новым папой кое о чем говорило ватиканским экспертам. То, с чем предстояло столкнуться им и всей остальной церкви, не имело отношения к непосредственным предшественникам нового папы. Иоанн-Павел I был личностью уникальной.

В первый день своего понтификата папа не стал растолковывать внимавшему его речам миру, как именно он собирается воплощать в реальность свою мечту о бедной церкви, но в последующие часы приступил к действиям, имевшим важнейшее значение для осуществления его планов.

Вечером воскресенья 27 августа 1978 года Лучани обедал с кардиналом Жаном Вийо и попросил его, по крайней мере какое-то время, продолжать исполнять обязанности государственного секретаря. Вийо согласился. Новый папа также вновь утвердил в своих должностях кардиналов, возглавлявших различные институты Римской курии. Поскольку он отправлялся на конклав, и в мыслях не имея, что станет римским папой, то было бы в высшей степени странно, если бы он появился сразу же после конклава с готовым списком новых членов ватиканского кабинета.

Респектабельный итальянский еженедельник «Мондо», занимающий ведущие позиции среди изданий об экономике, 31 августа обратился к Альбино Лучани с пространным открытым письмом. Обращение призывало папу восстановить «порядок и нравственность» в финансовой деятельности Ватикана, в частности отмечало «биржевые спекуляции в гиблых водах». Письмо, опубликованное под заголовком «Ваше святейшество, правильно ли это?», содержало резкую критику состояния дел в ватиканской финансовой политике. Открытое обращение сопровождалось обширным аналитическим материалом, озаглавленным «Богатства святого Петра».

«Мондо» задавал Альбино Лучани целый ряд насущных вопросов:

Редактор отдела финансов Паоло Панераи подверг критике связи Ватикана с Микеле Синдоной. Свой гнев он обрушил на Луиджи Меннини и Пола Марцинкуса из Ватиканского банка за их связи с «самыми циничными в мире финансовыми дельцами, от Синдоны до боссов банка “Континентал Иллинойс” в Чикаго (через который, как могут рассказать вам советники его святейшества, Римско-католическая церковь распоряжается всеми своими капиталовложениями в США)».

Панераи спрашивал:

О Марцинкусе же в открытом письме говорилось:

Официального отклика Ватикана так и не последовало, но внутри ватиканских стен на публикацию реагировали по-разному: те, кто выступал против деятельности Ватиканского банка и Чрезвычайной канцелярии Управления имуществом Святого престола, испытывали удовлетворение, хотя и не демонстрировали его; гнев и возмущение душили тех, кто считал, что единственной проблемой, связанной с ватиканскими финансами и спекуляциями на бирже, является невозможность для них получать еще большие прибыли.

В итальянской газете «Стампа» появилась другая примечательная статья под заголовком «Богатства и власть Ватикана». Журналист Ламберто Фурно с гораздо большей благосклонностью взглянул на ситуацию в финансовых делах Ватикана и скептически отнесся к обвинениям богатеющего Ватикана в стяжательстве, которые на протяжении многих лет обсуждались в прессе. Но Фурно указал также и на ряд значительных проблем, которые стоят перед новым папой, в том числе и необходимость подтвердить, что достигнута цель церковных реформ, которую, по мнению Фурно, поставил Иоанн XXIII и которой добивался Павел VI, — сделать церковь бедной. А убедиться в этом можно только единственным способом: необходимо «обнародовать бюджет Ватикана. В заключение Фурно написал: