— С чего это меня так тошнит?! О чем бишь мы говорили? Да, о Метроландах! Знаешь, Поль, зря ты с нами связался. Честное слово, зря! Мы из другого теста. Точнее я все равно объяснить не смогу. Ты не обиделся, Поль?
— Нет. Я тебя отлично понял. Вы динамичны, я — статичен.
— Разве? Наверно, ты прав. Ты когда-то был моим учителем. Как глупо. Помнишь? Лланаба, латынь, орган… Помнишь?
— Да, помню, — ответил Поль.
— Как глупо все получается. Помнишь — ты учил меня на органе?
— Да, помню, — ответил Поль.
— А потом Марго Метроланд хотела выйти за тебя замуж. Помнишь?
— Да, — ответил Поль
— А потом ты оказался в тюрьме, и Аластер — это кавалер Марго Метроланд — и Метроланд — это ее муж — тебя оттуда вытащили. Помнишь?
— Да, — ответил Поль. — Помню.
И вот все прошло, а мы с тобой сидим здесь и разговариваем. Правда глупо?
— Да, немножко.
— Поль, а помнишь, ты сказал как-то… это было в «Ритце», там еще был Аластер, кавалер Марго Метроланд… Помнишь? Ты сказал: «Судьба — это коварная дама»… Помнишь? Я еще тогда напился…
— Да, — ответил Поль, — помню.
— Эх, Поль, дружище! Я так и знал, что ты все помнишь. Давай за это выпьем! Как ты тогда говорил? Забыл, черт! Извини, меня жутко тошнит.
— Ты слишком много пьешь, Питер.
— Дьявол! А что еще остается делать? Ты будешь священником, Поль?
— Да.
— Ужасно глупо. Зря ты связался со мной и с Метроландами. Я, пожалуй, еще выпью…
— Тебе пора спать, Питер.
— Да, вроде пора. Ты не сердишься, что я к тебе без спросу? Ведь ты учил меня играть на органе… Спасибо за виски.
Питер ушел, а Поль опять устроился в кресле. Итак, эбиониты, эти аскеты, вставая на молитву, обращались лицом к Иерусалиму. Поль это записал. Их отлучили — так им и надо! Он выключил свет и отправился спать.