О, будь он собакой, делал бы всё, что в голову придёт, ни у кого не спрашивая разрешения! Захотел купаться — пожалуйста! Нет настроения — валяйся себе на травке! Но попробуй скажи это Мэри Поппинс! «Лучше промолчать», — решил Майкл.
— А, забудьте, Мэри Поппинс, — кротко ответил он. — Слишком жарко сегодня, чтобы спорить.
— Было бы что помнить! — фыркнула она, пренебрежительно тряхнув головой, но шляпка с тюльпаном при этом даже не шелохнулась. — И учти: я не спорю, а разговариваю.
Да уж, её действительно не переспоришь. Последнее слово всегда оставалось за ней.
Солнечные лучи, сквозившие между широкими листьями магнолии, поблёскивали на её вязальных спицах. Джон и Барбара бессильно склонились друг другу на плечи и тщетно боролись со сном, то вздрагивая и просыпаясь, то снова погружаясь в дремоту. Аннабел сладко спала рядом с Мэри Поппинс.
Неслышно подошёл парковый сторож. Пятна света и тени зарябили на его лице, когда он, кряхтя, нагибался, чтобы поднять обрывок газеты.
— Мусор бросать в урны! Соблюдайте чистоту! — строго сказал он.
Мэри Поппинс смерила его с ног до головы таким испепеляющим взглядом, который мог бы разом спалить и цветущий дуб.
— Это не мой мусор, — холодно бросила она.
— Ой ли? — недоверчиво поджал губы сторож.
— Именно! — фыркнула она, не желая больше объясняться.
— Но кто-то бросил эту газету! — настаивал сторож. — Не могла же она вырасти сама собой, как цветок!
Сдвинув на лоб свою форменную фуражку, он почесал в затылке.
Жара и холодный тон Мэри Поппинс наводили на него тоску. Не зная, то ли уйти, то ли дожидаться ответа, сторож нерешительно переминался с ноги на ногу.
— Ну и погодка нынче! — примирительно промямлил он и, словно провинившийся пёс, захлопал глазами.
— Макушка лета, что же вы хотите!
Мэри Поппинс, уткнувшись в вязанье, размеренно позвякивала спицами.
Сторож растерянно помолчал и попытался ещё раз.
— Я вижу, вы не расстаётесь со своим попугаем, — сказал он, кивая вверх.
— Вы имеете в виду мой зонтик с ручкой в виде головы попугая? — надменно уточнила она.
— Неужели вы думаете, что будет дождь? При такой-то жаре! — нервно хихикнул сторож.
— Я не думаю, я знаю, — заявила Мэри Поппинс. — Будь я парковым сторожем, — добавила она, — не стала бы тратить время на пустую болтовню, как некоторые! Вон там апельсиновая корка. Почему бы вам её не подобрать? — Она ткнула остриём спицы в ту сторону и не опускала её до тех пор, пока сторож не поднял корку и не отправил её в урну.
«Будь она и впрямь на моём месте, — размышлял сторож, обмахивая фуражкой пылавшее от жары лицо, — от парка осталась бы чистенько выметенная пустыня!»
— А не будь я сторожем, — проговорил он вслух, — давно бы уже открыл Северный полюс и посиживал с полярными медведями на льдине. Там хоть не так жарко.
Он глубоко вздохнул, опёрся на палку и умолк, разморённый жарой и охваченный полудрёмой.
— Хм! — громко хмыкнула Мэри Поппинс.
Голубь в ветвях дерева над её головой, всфтнутый этим восклицанием, шумно захлопал крыльями. В воздухе закружилось, медленно снижаясь, лёгкое пёрышко. Джейн протянула руку и поймала его.
— Какое оно щекотное! — поёжилась она. Потом повязала на лоб ленту и воткнула сбоку перо. — Я дочь индейского вождя Минне-ха-ха, что означает «Смеющаяся Вода, Струящаяся По Камням»!
— Ой-ой, не выдумывай, пожалуйста, — поморщился Майкл. — Джейн Кэролайн Бэнкс — вот ты кто!
— Это только снаружи, — настаивала Джейн. — А внутри я совсем другая.