Парка Мук издал вздох и плотоядно взглянул на недоеденную куриную ножку.
— Это верно, — пробормотал он, — я проклял… — Он перевел на меня усталый взгляд. — Я проклял…
— Вы прокляли монстров свани, — повторил мистер Нанабрагов, подергиваясь от нетерпения.
— Я проклял монстров…
— …которые убили вашего лучшего друга.
— …которые убили моего лучшего друга Сакху. Это так.
Мы наблюдали, как старый драматург снова взялся за куриную ножку и начал тщательно ее обгладывать. Я ощутил страстное желание утешить его, да и весь народ сево. Да поможет мне Бог, но я находил их феодальный менталитет очаровательным. Я не мог винить за невежество этот маленький впечатлительный народ, окруженный нациями, которым не хватает интеллектуальной суровости. Они были молоды и еще не сформировались, как молоденькая девчонка, пытающаяся завоевать расположение взрослых с помощью надменных манер и кокетства и намеренно выставляющая напоказ свою тощую лодыжку. Забудь о своей петербургской благотворительности! Вот перед тобой «Мишины дети»! И я присягнул на верность их солнечному, незрелому делу, их мечтам о свободе и несбыточном счастье.
— Мир слышал о вашем положении, — заверил я, — и скоро у вас будет ваш словарь и ваш нефтепровод.
— О, если бы только! — Мужчины начали вздыхать и со счастливым видом дуть в свои пустые рога для вина.
— Вчера произошла трагедия, — сказал мистер Нанабрагов. — Трагедия, которая все изменит.
— Это конец, конец, — согласились его соплеменники.
— Один итальянский антиглобалист, молодой человек, — продолжал мистер Нанабрагов, — был убит итальянской полицией в Генуе, где проходит саммит «Большой восьмерки».
— Как печально, — согласился я. — Если красивого человека Средиземноморья можно лишить жизни, то каковы же шансы у нас?
— Как раз когда наша борьба за демократию приобрела рыночные акции в средствах массовой информации всего мира, — сказал мистер Нанабрагов, — нас изгнали из теленовостей.
— Всего один мертвый итальянец! — простонал Буби, дергая себя за футболку, словно хотел присоединиться к судорогам своего отца. — У нас на прошлой неделе убили шестьдесят пять человек…
— Включая твоего любимого Сакху, — напомнил ему мистер Нанабрагов.
— …и никому нет до этого дела, — закончил Буби.
— В отличие от этих богатых испорченных итальянцев, мы за глобализацию, — сказал мне мистер Нанабрагов. — Мы хотим капитализм и Америку.
— И Израиль, — добавил Буби.
— У нас передают и Би-би-си, и «Франс-два», и «Немецкая волна», и Си-эн-эн, а теперь, какой канал ни включи, все рыдают над этим генуэзским хулиганом.
— Сколько же таких хулиганов нужно убить нам? — возмутился Буби.
— Тише, сынок, мы же мирная нация, — увещевал его мистер Нанабрагов.
Все повернулись ко мне, дружно дергая себя за рубашки. Парка Мук положил свою куриную ножку и элегантно рыгнул в ладошку.
— Трудно определить ваш конфликт, — сказал я. — Никто на самом деле не знает, из-за чего он.
— Из-за независимости! — вскричал мистер Нанабрагов.
— И Израиля, — добавил Буби.
— Святой Сево Освободитель! — закричал один пожилой человек.
— Истинная перекладина Христа.
— Вороватый армянин.
— «Тихо поднимается леопард».