Над морским туманом
Песня заливается
Где то за курганом.
1936
Телефон
Небо вымазано черно-черно,
А на нем месяц, как ноготь медный,
Ему все равно, и мне все равно, –
Он такой же, как я, неудачник, бедный!
Только месяц плывет, а я иду, Наступил па плиту тротуарною, серую И он, и я на свою беду
Любим ее, и в нее не веруем
В то, что сказал, неужели вникли вы? Все равно не поймете, не врите мне!
Я простую монету — гривенник никелевый
Подымаю с белесых камней.
Я за этот гривенник, до дыры не протертый чуть,
Отдам коль не жизнь, так треть ее… Черные вороны клюются в грудь — Первая, вторая, третья.
Автомат зарычал, как тигр простуженный,
А сердце стучит в микрофона щёлки. Телефон привык монетами ужинать, Рыгает в ухо, плюет и щелкает.
Сквозь треск и рычанье тебя услышу я, Как ты упрямо говоришь «нет», –
Далеко за домами, за ржавыми крышами,
В лицо, в глаза прокричала мне!
В то, что сказал, неужели вникли вы?
Вы поняли? Очень странно. А мне
Понятно одно, — что гривенник никелевый
В брюхе автомата лежит на дне.
1936
Вспомнил: ты умерла вчера…
По стеклу барабанил дождь,
Он шумел за окном до утра
Меж ветвей обнаженных рощ.