— Дамаскус. Разящий Дамаскус. — Господин Дамаскус нашел носовой платок и промокнул кровь на подбородке. — Но если вы видели табличку, — на лице Дамаскуса появилась вежливая, но скептическая усмешка, — почему вы подвергли себя и мальчика столь серьезной опасности? Зачем вам понадобилось открывать ворота? Вы ведь джинн. Это очевидно. Значит, вам известен порядок общения с Синей джинн, да благословенно имя ее. Только в Пергамоне. Таков закон.
— Мы уже были в Пергамоне, — ответил Ним род, подбирая цветок, выпавший из петлицы в костюме господина Дамаскуса. — Ее там нет.
— Вам следовало подождать. Или договориться о встрече. На все есть свои правила.
— Боюсь, что наше дело не терпит отлагательств, — настойчиво сказал Нимрод. — Кроме того, я знаю, что делаю. Я бывал здесь прежде.
— Бывали? Каким образом?
— Сейчас это несущественно, — сказал Нимрод. — Но ее здесь нет. А у меня для нее важная новость. О «Гримуаре Соломона».
— Новость? Какая?
— Есть предположение, что он украден.
— Невозможно, — задохнулся господин Дамаскус. — Это неправда!
— Хорошо, если так. Но в любом случае есть некто, использующий знание, которое содержится в этой книге. Мой юный племянник подвергся мощнейшему джинн-заклятию, которое можно узнать только из «Гримуара». Как видите, дело срочное. Необходимо проинформировать об этом Синюю джинн как можно скорее. Вам известно, где она, господин Дамаскус?
— Возможно. Но могу я сначала выяснить, кто вы такие?
— Мое имя — Нимрод Плантагенет Годвин. А это — мой юный племянник, Джон Гонт.
Дамаскус приподнялся со скамейки и низко поклонился гостям.
— Я слышал о вас, — сказал он. — Скажу лишь одно. Она уехала из Берлина вчера. Я сам отвез ее в аэропорт. У нее всего двое помощников: мисс Грюмпыль, которая является одновременно компаньонкой и горничной, и я. Я выполняю здесь почти любую работу, какая потребуется. Дворецкий, садовник, охранник, шофер.
— вы знаете, куда она отправилась?
— разумеется. В Будапешт.
— Зачем ей могло это понадобиться?
— Я только слуга, — промолвил господин Дамаскус. — Я не знаю.
— Дядя Нимрод, — сказал Джон. — После Трансильвании Королевский венгерский экспресс должен был остановиться в Будапеште.
— Запали мою лампу! Верно! — воскликнул Нимрод.
— Возможно, она хотела лично забрать книгу? — предположил Джон.
— Все может быть, — глубокомысленно сказал Нимрод и воткнул цветок в петлицу Дамаскуса.
— Спасибо, сэр. — Дамаскус схватился за отворот своего пиджака и жадно понюхал цветок, точно аромат мог вернуть ему силы.
— Когда вы ждете ее назад? — спросил его Нимрод.
— Не могу знать. Я только сторожу дом. Она не докладывает мне о своих планах, сэр. — Тут он улыбнулся даже несколько горделиво. — Однако за годы службы я хорошо узнал Айшу, да будет благословенно ее имя. В это время года, сэр, она обычно проводит по крайней мере три или четыре недели в своем дворце в Вавилоне. До тридцать первого января включительно. Вряд ли она нарушит заведенный порядок.
Нимрод нахмурился:
— До тридцать первого января?
— До древнего пира Иштар, сэр.
— Ну конечно! — воскликнул Нимрод. — Именно в тот вечер… — Он взглянул на Джона и, похоже, передумал пускаться в воспоминания. — Спасибо, господин Дамаскус. Вы очень любезны.
Джон тоже поблагодарил Дамаскуса, почти оправившегося от удара о стекло, и пошел вслед за Нимродом по дорожке к воротам виллы «Фледермаус». Тут его дядя на скорую руку сотворил новый смерч.