Артур показал на затылок пациента, спросил:
— Pain?[128] Ponaj?[129]
Господин уныло кивнул.
Делая пассы сверху вниз по ауре, Артур мысленно заложил программу: нижнее давление — 90, верхнее — 120. Потом поставил пациента спиной к себе, попросил снять пальто, перекинул через ветку дерева и положил обе свои ладони под свитер на область почек. Затем окутал тело пациента защитной аурой, как коконом, перекрестил. Снова показал на затылок, спросил:
— Pain?
— I feel no pain[130]. — Тучный господин прислушался к себе. — No pain.
Артуру хотелось дать ему кое–какие рекомендации, и он пожалел, что рядом нет переводчика, нет Лючии.
Он готов был подозвать следующего пациента — морячок Янис уже подталкивал вперёд своего отца. Но господин из Салоник потащил Артура в укромный угол за мандариновое дерево.
— I have six daughter s more. Very nice and plump, — угрюмо втолковывал он. — It's high time for them to be off married…[131]
Артур сначала ничего не понял. Но многодетный отец столь выразительно показывал шесть пальцев, обрисовывал в воздухе пышные формы своих перезрелых дочерей, что, наконец, сообразив в чём дело, Артур опешил. Ему ничего не оставалось, как поднять вверх руку, посоветовать молиться Богу.
В этот миг он замер от ужаса. С балконов, террас, лестниц, из раскрытых окон громоздящихся сверху домов сюда, вниз, смотрели люди.
Артур огляделся. Попросил Яниса подвести отца в другой угол двора, откуда их не было бы видно. Он занимался с этим старым, жилистым человеком, увидел у него язву задней стенки желудка. В таких случаях он давал больным насыщенную определённой информацией воду. Но где её сейчас было взять? Да и не мог он по–настоящему сосредоточиться. Десятки и десятки людей продолжали смотреть сверху. Янис и господин из Салоников с женой и дочерью таращились, стоя у открытой калитки. В какой‑то момент Артуру показалось: мимо по улице прошла Мария…
— Some other time, — сказал он, подозвав Яниса. — Some other time.[132]
Артур выпроводил больных и, едва они скрылись, пошёл вниз к набережной, чтоб по пути на виллу выпить чашку кофе в баре у Дмитроса.
Все столики возле бара были заняты. Как всегда, здесь блаженствовали зимующие на острове иностранцы. Слышалась английская и немецкая речь.
Увидев Артура, Дмитрос крикнул:
— Ясос! Момент!
И через минуту вынес на тротуар столик, стул. Потом принёс на подносе чашку кофе, воду и высокий бокал джина с тоником.
— How are you, Arturos?[133] — спросил он, дружелюбно улыбаясь.
— I am OK. Thank you[134], — ответил тот и почувствовал, что устал. Вспомнилось, как пятнадцать лет назад лечил больных в грузинской деревне на глазах множества людей…
Только успел Артур отпить глоток кофе, Дмитрос снова возник в раскрытой двери бара.
— Mr. Arturos! Telephone! Конечно же, звонила Лючия.
— Tezzoro, один час дня! Где ты был? Я телефонировала в дом Манолиса. Ты помнишь? Мы едем к Филиппу?
— Буду дома минут через тридцать–сорок.
— Никуда не иди. Приеду за тобой.
— Хорошо. Только надень что‑нибудь, чтоб не натирало ногу.
Дмитрос взял у него трубку и, опуская её на висящий у стойки телефонный аппарат, заговорщически подмигнул, сказал по–русски:
— Девочка, иди сюда…
Артур поневоле улыбнулся, вышел на улицу к своему столику.
По набережной грохотали тележки. Рыбаки с мотоботов подвозили к рыбному рынку плоские ящики. Во льду сверкала чешуя свежевыловленных рыб. Быстрые тени пролетающих чаек падали то на столик, то на лицо. Было слышно, как в гавани диспетчер объясняется в мегафон с капитаном какого‑то судна.
[128] Болит? (англ.)
[129] Болит? (греч.)
[130] Я не чувствую боли (англ.).
[131] У меня шесть дочек. Очень славных и пышных. Им давно пора замуж. (англ.)
[132] В другое время (англ.)
[133] Как вы, Артур? (англ.)
[134] Все хорошо. Спасибо (англ.)