До этого мгновения я никогда не интересовался мистикой, религией. Правда, к тому времени наряду с увлечением поэзией пристрастился читать Платона и другие философские книги. Правда, сызмальства было ощущение чьего–то незримого присутствия.
Потрясенный тем, что тогда произошло, я никому ничего не рассказал.
Но с тех пор внутренняя жизнь моя стала странным образом меняться. Отныне со мной всегда была моя тайна.
Лишь через много лет, в 1978 году, во время исповеди перед крещением я робко поведал отцу Александру Меню о том, что тогда случилось.
— К вам приходил Христос, – уверенно сказал он. – Так бывает не только с вами. Иногда Он приходит для поддержки в самом начале пути.
Много позже я решился рассказать всё, как было, в своей книге «Здесь и теперь».
41
В то лето тощую стопочку моих стихов передали прочесть старой поэтессе Надежде Павлович. Когда–то она была дружна с Александром Блоком, другими поэтами «серебряного века».
Если бы я не получил от неё в высшей степени одобрительного письма, у меня, наверное, не хватило бы духа попытаться поступить учиться в Литературный институт. Тогда у мальчишки, только закончившего школу, тем более еврея, не должны были даже принять документы, допустить до творческого конкурса.
А меня допустили, документы приняли. И я стал студентом Литературного института.
К огорчению отца. Который считал, что я должен стать, как он, инженером. Мама была рада за меня. Друзья–приятели завидовали.
А я легкомысленно представлял себе, что уже сделался без пяти минут писателем.
42
Мартовский весенний снежок выпал за ночь на Москву, на брусчатку Красной площади.
Накануне по радио объявили о смерти Сталина. Полагалось плакать.
Я не плакал. У меня к Сталину были вопросы. И я их, будучи старшеклассником, задал ему в письме. Которое хватило ума не подписать.
И вот теперь ранним утром мы с приятелем, получив от солдата по деревянной лопате, сгребали снег на Красной площади. Рядом трудился китайский военный с погонами лётчика.
Нужно было что–то делать. Было чувство, что страна замерла накануне больших перемен.
Мы сгребали снег. В мёртвой тишине над головами раздавался перезвон курантов Спасской башни.
43
Летом 1953 года я второй раз был направлен институтом на практику в газету «Сталинградская правда».
Первая практика проходила несколькими годами раньше, когда я по заданию редакции оказался в станице Клетская и в силу неожиданных обстоятельств девятнадцатилетним юнцом вынужден был на день возглавить восстание вооруженных казаков. Остановил убийства. Потом на почтовом самолёте «У-2» спасался от въезжающих в станицу моторизованных воинских частей.
Через много лет я написал об этих событиях киносценарий. (До сих пор не поставленный.)
Вторая практика проходила на строящейся тогда Сталинградской ГЭС.
Стою у пульпопровода земснаряда, на котором буду жить с полупьяной командой. Вскоре впервые увижу смерть человека.
44
Прошел XX съезд, вроде бы наступила «оттепель».
Я продолжал писать стихи, пытался опубликовать их в журналах и газетах. Сейчас я удивляюсь своей наивности. При этом знал: прятаться за псевдонимом никогда не стану.