Корсары по крови: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но он был.

И судьба прямым курсом привела Джона Дарси Уилсона, далёкого потомка норманнского рода Сыновей Волка, к его берегам.

ОСТРОВ НАЗНАЧЕНИЯ

Миновал полдень, когда три корабля, стремясь найти спасение, наконец-то достигли острова и очутились в укромной бухте.

Дул сильный шквалистый пассат, грохочущий прибой разбивался на крупной гальке пологого берега. Чёрные тучи плыли настолько низко, что иногда закрывали вершины холмов, поднимающихся уступами. Около полудня пролился сильный дождь — настоящий тропический ливень, когда вода падает с неба сплошной стеной. Поэтому по тёмно-зелёным склонам все ещё вились серебристые нити потоков.

На этой широте с жарким и влажным климатом осень — понятие очень условное. Дождь не освежил жителей острова, и ветер не принёс им бодрости.

Тэйкеху, верховный жрец и хранитель традиций племени, почивал в своём доме под сенью шелестящих пальм. На протянувшейся вдоль берега единственной улочке поселения, где в благодатной древесной тени и в густых зарослях кустарника прятались аккуратные каркасные строения, не было видно ни души. Только на окончании узкой косы, далеко выдающейся в море, на куче выброшенных морем водорослей полусидел татуированный молодой мужчина. Темнокожий, но голубоглазый и светловолосый, одетый в холщовые штаны, из которых поднимался мощный мускулистый торс, он обладал тревожащей внешностью большого хищника.

Тарна задумчиво смотрел вверх. Одна за другой плыли и плыли в бездонном небе тучи. Как будто в бескрайнем море, ведомые смельчаками, идут ладьи к неведомым берегам. Туда, где диковинные люди из легенд, вооружённые топорами, копьями, луками и стрелами, украшают себя вырезанными из дерева фигурками, и на песчаную отмель лениво, с лёгким плеском, набегают прозрачные зелёные волны. Он мечтал, как однажды уйдёт далеко в море на настоящем корабле, в точности таком, на каких некогда его героические предки бороздили океан, и совершит множество доблестных подвигов.

Мужчина не дремал, и взгляд его был устремлен к горизонту. Смотрел он прямо на скопище огромных валунов, переходящих у горловины бухты в цепь невысоких красных утёсов, на белую кипящую полосу прибоя у двух островков, между которыми в узком просвете синей полосой виднелось вожделенное море…

Пока татуированный островитянин грезил о несбыточном, из-за оконечности закатного островка выдвинулся раздутый ветром кливер. Это зрелище мгновенно заставило наблюдателя очнуться. Затем показались стаксели, и, прежде чем воин успел вскочить на ноги, многотонный корабль, круто взяв к ветру, обогнул островок, курсом бейдевинд вошёл в бухту и закачался на волнах в паре кабельтовых от берега.

Вход в бухту охраняли опасные воды, с водоворотами и бурунами, и корабль можно было провести только совсем рядом с островками. Настолько близко, что до него легко можно было добросить камень с берега. То, что корабль в бухту завёл шкипер, не знающий прохода, казалось настоящим чудом!

Но это чудо свершилось. Будто сами боги повелевали рулевым этого парусника.

За ним, так же неожиданно, из-за мыса, скрывающего слева вход в бухту, появились ещё два корабля, совершенно истрёпанные бурей.

Татуированный мужчина издал пронзительный крик встревоженной птицы, и сонный посёлок пробудился мгновенно, будто по волшебству.

Со всех сторон высыпали люди племени, они перекликались и указывали на прибывшие корабли. Жрец вышел из своего жилища и стал вглядываться в бухту, прикрыв глаза рукой, кожа которой являла собою шедевр искусства татуировки.

Двенадцать бронзовокожих воинов, составлявших одновременно и охрану, и свиту, проводили жреца к берегу. Их головы были украшены особыми уборами из перьев, которые сзади свисали до поясниц. Многие островитяне ходили в одних только набедренных повязках, причём тела покрывала причудливая татуировка, узоры, сплетения из птиц и разных символов. Некоторые укутывали тела в накидки, окрашенные в жёлтый и красный цвета. Головные уборы были либо из перьев, либо из тростника.

Расстояния в поселении были так малы, что все его обитатели собрались на берегу очень быстро и успели обменяться предположениями относительно намерений пришлых, прежде чем те продвинулись ещё на полкабельтова по направлению к якорной стоянке.

Большинство воинов племени сошлись во мнении, что утопить эти большие лодки будет непросто. Ведь их целых три, а не одна или две, как иногда случалось раньше. Но главным вопросом, конечно, было то, как поведут себя эти пришлые. Захотят ли они добровольно влиться в племя, или придётся их убивать? Всех-всех убить, как в прошлый раз, четыре лета назад. Или только большую часть, как ещё раньше. С той поры минуло ровно столько лет, сколько пальцев на руках. Не довелось дожить до нынешних дней никому из тех нескольких мужчин, что тогда влились в племя, но дети их — живут и здравствуют. Точно так же, как и потомки тех пришлых людей, что попадали на остров ещё раньше…

Обо всём этом, как и о многом другом, Тарна рассказывал мне. Когда мы уже сумели научиться понимать друг друга Это произошло не сразу, конечно. Британцу Джону Дарси Уилсону и карибскому аборигену Тарне довелось преодолевать многие трудности на пути достижения взаимопонимания. Но главное, что в первый день Тарна не захотел убить Уилсона, который тогда был для него всего лишь одним из пришлых, таящих в себе угрозу. Хотя вполне могло статься и наоборот, для меня ведь он тоже был незнакомцем, который способен выхватить клинок и броситься убивать.

А в тот, первый день, насколько я запомнил, было так.

Матросы «Вегейра» столпились на баке у правого борта, и все мы, англичане, шведы, норвежцы, датчане, шотландцы и прочие, рассматривали островитян, дивясь их наружности. Оснований удивляться имелось немало.

— Я слышал о райском острове… красные скалы, горы черепов… — бормотал Мэт Ларс.

— Я всегда д-думал, что это м-морские байки, — заикался Перси, — его н-нет на к-карте…

— Рифы из костей утонувших моряков, сокровища и колдовские амулеты, дающие удачу, силу и бессмертие… — шептал, не веря своим глазам, доктор Торнсби.

— Сказки всё это! Ну, остров, ну, индейцы, и что? — бросил кто-то из матросов. Этому человеку, наверное, очень не хотелось признавать очевидное, но…

— Смотрите, смотрите, местные жители какие-то странные, не похожие на обычных индейцев, тут явно европейцы постарались. — Этими словами Томас Хэнсон подытожил общие впечатления.

Три новоприбывших парусника уже бросили якорь у берега, и до наступления ночи измученные ураганом мореплаватели успели повидать много удивительного. Перед нами расстилалась холмистая, почти безлесная равнина, которая занимала почти всю левую часть острова. Зато правая часть была покрыта непроходимыми джунглями. На берегу столпились несколько сотен островитян. Мужчины, частично татуированные, частично разрисованные белой краской, женщины с заплетёнными в косы длинными волосами. Туземцы были не вооружены и очень приветливо встретили непрошеных гостей. Наваленных груд черепов и костей доверчивых мореходов нигде не наблюдалось.

К нашим кораблям направились несколько пирог, и вскоре на борт «Вегейра» поднялись рослые люди прекрасного телосложения, высокие, мускулистые. Среди черноволосых индейцев попадалось немало светлых шатенов и даже рыжих. Выразительными жестами они приветствовали меня и мою команду.

Большой сюрприз поджидал нас, прибывших на остров, когда мы услышали слова языка, на котором обратились к нам туземцы. Этот язык отличался от привычных индейских наречий карибских племён. Да, и он, вне всяких сомнений, имел родственные отношения с местными диалектами, но слух скандинавов тотчас уловил слова, которых никак не могло в этом языке быть. Но эти слова были, и распознать знакомое оказалось необычайно легко.

Потому что слова эти с детства слышали большинство членов экипажей трёх парусников.