— Сейчас еще, может быть, рано. Надя тем около месяца?
Тиссовский ответил не задумываясь:
— Через два дня — месяц.
— Я думаю, что надо представить ее к награде. Ваше мнение?
— Да, конечно. Но я вот сейчас как раз сверяю правильность переданных ею в Москву данных.
— Расхождений с нашими источниками по-прежнему нет?
— Первые три недели почти полностью совпадают. А с девятнадцатого начинаются расхождения. Образуются ножницы…
КАЗАЛОСЬ, ВСЕ ПРЕДУСМОТРЕНО…
Спустя некоторое время Тиссовский доложил Киму сведения о «рыцаре украинских степей», собранные среди местного населения. Но странно: по данным этим получалось, что Павлов вел какую-то непонятную карательную политику. Повешенный им в Черном Бору староста был заочно приговорен партизанами к смертной казни за выдачу немцам семей военнослужащих.
— Ошибки здесь нет? — спросил Ким.
— Случайность возможна, но ведь это не первый раз, — ответил Тиссовский.
— Да, бывает так — и нашим, и вашим. Страхуется ваш Павлов на всякий случай. Что я вам говорил? Нет, немцы его быстро уберут.
Ким сел за стол и, положив перед собой донесения из Киева, стал анализировать их. Последняя декада месяца явно давала пищу для размышлений. По данным Нади, через Киев к востоку шли эшелоны с пехотой. А связные утверждали, что с танками. Возможно, здесь было недоразумение. Хотя?.. Спутать полевую артиллерию с зенитной — это еще куда ни шло. Но танки с пехотой?..
В девятом часу вечера после сеанса с Москвой Клара принесла Киму только что полученную ею радиограмму. Это была копия очередного сообщения Нади из Киева в Москву. Ким прочел текст:
— Вы разрешите и мне пойти встречать самолет? — спросила Клара.
— С подругой хотите увидеться? Ее там не будет, — отвечал Ким.
— Тогда, конечно, нет смысла, — согласилась Клара. — Кто же будет встречать?
Ким молчал, уйдя в свои мысли. Она ждала.
— Да… — наконец произнес он. — Там есть кто… Буялов и другие.
— От нас никто не пойдет? Я хотела переслать с летчиком письмо родным.
— Возможно… Я буду говорить с Тассовским и извещу вас. Вы с Надей не пытались связываться?
— Меня предупредили, там пеленгаторы, лишний раз рисковать…
— Знаю. Это мое распоряжение. Но случай особый. Надо уловить хорошее время, обычно утром, часов в восемь, когда у пеленгов дежурит ночная смена. У них уже внимание притуплено.
— Хорошо. Я утром попробую. Мне можно идти? — спросила Клара.
— Да, если вы торопитесь. А то досидели б немного. Что-то плохо я соображаю… Рассказали бы что-нибудь, — попросил Ким и тотчас внутренне упрекнул себя: «Что-то плохо я соображаю», — мол, устал, пожалей…
— Еще бы!.. Вы сутками не спите, — отвечала она, садясь и сочувственно взглянув на него.
«Ну вот, все точно, можешь радоваться, разжалобил девочку», — пристыдил себя он и сказал вслух:
— И вовсе я не устал… Просто я это придумал. Хотелось, чтоб вы побыли еще…
Во взгляде ее скользнуло удивление, тревога.
— Я великолепно сплю, Кларочка! Ни разу еще не пользовался снотворными порошками… Все жду, когда потребуются. А ложусь — и как убитый.