Изнанка миров: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— А вы представьте себе человека, чья душа давно умерла, а тело продолжает странствовать между мирами. Человека, который сменил так много миров, оставляя в каждом частицу себя, и так много имен, что забыл, кто он на самом деле. Человека, которому нет места ни в одном из миров, и он вынужден скитаться вечно…

— Какой ужас… — воскликнула Левкофея, пухленькая экзальтированная блондинка. — Это же вечность, наполненная страданием!

— С какой стати? — возразил Хрисаор. — Страдает душа, а ее-то он уже потерял!

— Но… я никогда не слышала такой легенды, — робко сказала Гелика. — Из какого она мира, господин Агасфер?

— Это апокриф, — сказал я, поднимаясь с травы и отряхивая брюки. — Я расскажу о нем на лекциях в следующем триместре. А на сегодня диспут окончен, оценки вы сможете узнать завтра у моей секретарши…

Кампус Тартесского университета занимал почти шесть гектаров земли, на которых размещались старинные учебные корпуса, помпезные актовые залы, музеи и выставки, огромные трапезные и крошечные кафе, дворики с фонтанами и уютные маленькие общежития, библиотеки и спортивные площадки, крытые бассейны, дубовые рощи с ручными белками, зеленые лужайки, голубые водоемы с горбатыми мостиками и тенистые аллеи, усеянные сейчас опавшей листвой.

По такой вот аллейке, где ветви каштанов смыкались над головой, образуя золотисто-багряный туннель, пронизанный солнечными лучами, я и шагал к колледжу Св. Брендана, засунув руки в карманы брюк и держа портфель под мышкой. Навстречу мне небольшими стайками брели студенты в клубных пиджаках и полосатых галстуках, загребая ногами палую листву. Почти у каждого за ухом был карандаш, а на лице — выражение крайней озабоченности сессией. И каждый из них, а особенно молодые девицы в клетчатых юбках, считали своим долгом раскланяться с моложавым и стройным преподавателем, которому седина в волосах лишь придавала импозантности — как выяснилось из случайно подслушанного мною разговора двух студенток…

Мой курс лекций пользовался небывалой популярностью в университете, и дело, видимо, было не только в моей внешности. Никто из этих детишек никогда не покидал (и даже не собирался покинуть) родной Тартесс; тем не менее, они повально записывались на мой курс по культуре и обычаям иных миров, утверждая, что такие знания им просто необходимы для расширения кругозора. Но на самом деле — хоть я и не делился своей точкой зрения с коллегами — студентам просто было тесно на шести гектарах кампуса, и мои лекции давали им шанс хоть на время вырваться на свободу и увидеть край бесконечности…

Колледж Св. Брендана был красивым двухэтажным зданием из красного кирпича, с высокими сводчатыми окнами и портиком с дорической колоннадой, увитой диким виноградом. На фризе портика был барельеф, изображавший легендарного странника в утлой лодчонке, а прямо над ним были окна моего кабинета.

По скрипучей лестнице я поднялся на второй этаж, вдыхая запахи мела и какао, миновал стеклянный стенд с кирасой и шлемом монсальватского рыцаря, вытащил из портфеля связку ключей и с удивлением обнаружил, что дверь моего кабинета не заперта. Внутри меня поджидал Евгаммон, заместитель декана.

— Прошу простить за вторжение, господин Агасфер, — робко сказал он, — но ваша секретарша была столь любезна, что позволила мне подождать вас в вашем кабинете…

— Пустое, коллега, — небрежно сказал я, бросая портфель на стол рядом со старинным глобусом и пачками рефератов. — Чем обязан?

Евгаммон застенчиво заулыбался, приглаживая зализанные через лысину редкие волосы. Был он низенького роста, с брюшком, одутловатым лицом и характером скромным, чтобы не сказать — трусливым. Студентов он боялся, как огня, а начальник, декан Ктеат, вселял в него священный ужас, хотя Ктеат был уже пятым деканом за двадцать лет у бессменного заместителя Евгаммона.

— Кхгм-кхгм, — откашлялся Евгаммон и начал торжественным тоном: — Дорогой коллега Агасфер! От имени кафедры изучения истории и культуры иных миров я имею честь поздравить вас с первой годовщиной пребывания в славных стенах Тартесского университета…

— Год? — удивился я. — Целый год? Ну да, я ведь приехал прошлой осенью… С ума сойти…

— И вручить этот… э… скромный подарок, — Евгаммон явно сбился с мысли, засмущался и вспотел. — Желаю, чтобы еще много лет вы бы могли… э… вы бы делились с нами своими уникальными познаниями… уникальными по глубине и… э… по широте.

Евгаммон покраснел, замолчал и, вытащив носовой платок, промокнул мокрый лоб.

— А подарок? — нагло спросил я.

— Ах да! — спохватился Евгаммон.

Он суетливо зашарил по карманам своего коричневого твидового пиджака и выудил небольшой предмет, завернутый в бумагу.

— Вот! — выпалил он, поставив подарок на стол, и буквально выскочил из кабинета, бросив напоследок: — Поздравляю!

Я хмыкнул, открыл портфель, сгреб туда пачки тетрадей, взял подарок, оказавшийся неожиданно увесистым, покрутил его в руках и разорвал обертку.

Внутри был хрустальный шар на деревянной подставке, а в шаре был старинный город. Его узкие улочки и островерхие черепичные крыши были укутаны пушистым белым одеялом. Я встряхнул хрустальный шар, и снежный буран взвился над Нифльхеймом, погребая стылый и мрачный мирок в свирепой круговерти, сквозь которую я на мгновение увидел темную громаду Чертога, извилистую полоску скованной льдом реки, баржу с углем и горбатый мостик над ней…

Секунду-другую я смотрел на рукотворный снегопад, а потом бросил шар в портфель и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

От университета к городу вела всего одна дорога — петлистый серпантин, обвивавший пологие склоны горы Гимет, а кое-где и вгрызавшийся в нее короткими, хорошо освещенными туннелями. Мой фольксваген резво катил по этой шершавой асфальтовой ленте, солнце светило со стороны моря, мелькали за окном белые столбики дорожного ограждения, а навстречу мне то и дело с ревом проносились ярко-красные спортивные кабриолеты и проползали семейные фургоны со скутерами на крышах. Была пятница, и тартесситы единым потоком устремлялись прочь из города — к площадкам для пикников и кемпингам в дубравах Киферона…

Километров за пять до города я свернул с трассы на пыльную гравийную дорогу. Указатель у поворота скромно и лаконично гласил: «Ресторан „У Полипемона“». В отличие от большинства придорожных кафешек, где старались накормить не столько вкусно, сколько быстро, у Полипемона придерживались старинных традиций тартесского гостеприимства. Достаточно сказать, что винные погреба этого маленького, в общем-то, ресторанчика, затерянного среди виноградников и пасек на южном склоне Гимета, уступали лишь погребам торгового дома Бассарея… Было загадкой, отчего Полипемон выбрал такое странное место для своего заведения — лично я предполагал, что все дело было в пейзаже.

Я припарковал фольксваген у самого парапета, заглушил мотор и вылез из машины. С моря налетал прохладный бриз, гравий шуршал под ногами, и чуть слышно потрескивал, остывая, мотор фольксвагена. Где-то далеко внизу бился о скалы прибой. Я подошел к краю площадки и посмотрел вниз.

Отсюда, с края обрыва, был виден порт. Его нежно-лазоревую акваторию заполняли белые прогулочные яхты, среди которых были стройные парусники с высокими мачтами, юркие катамараны, крошечные ботики, неповоротливые плавучие казино и мощные обтекаемые катера на подводных крыльях. Трепетали на ветру вымпелы всех цветов и оттенков, а над ними высилась белоснежная громадина сеннаарского круизного лайнера и темнела на заднем плане черная махина рльехского танкера, пришвартованная у нефтяного пирса. Еще дальше теснились местные рыболовецкие сейнеры и рейсовые теплоходы, среди которых затесалась странная серая субмарина под незнакомым флагом. А за всей этой пестрой картиной, от волнолома и до самого горизонта простиралась бирюзовая гладь Иберийского моря.

Я с сожалением оторвался от созерцания этого живописного полотна и, поглядев на часы, поспешил к ресторану. Опаздывать на встречу с господином Феагеном было бы невежливо…

— Господин Агасфер! — Феаген привстал из-за столика и протянул мне руку. — Очень рад лично познакомиться!