— Так точно! — Он уже чувствовал себя под командой. — Ко всему приучен. Руки у меня русские, веселые…
— Хорошо. Возможно, придется пострелять из «максима». А потом к своим пробираться будем.
— А пробираться, разрешите доложить, товарищ лейтенант, — Данила запнулся, — пробираться — бо-ольшая сила нужна. Немец уже везде — и там и там дорогу нам перекрывал.
— Не паниковать. — Андрей повернулся к Марии: — Возврати сапоги.
Мария, притихшая, безропотно опустилась на траву и, слегка упираясь носком в задник, стянула с ног сапоги. Андрей увидел ее исцарапанные колени. Она заметила этот взгляд и прикрыла колени ладонями.
Она поднялась.
— Надевай, — кивнул Саше. — У меня рота, а не команда босяков. — И Валерику: — Где Тонины сапоги?
— А в блиндаже. Голенища сильно пробиты пулями.
— А все ж сапоги. Принеси. И санитарную сумку ее. — И — опять к Марии. — Перевязывать сумеешь в случае чего?
— Попробую.
Валерик принес небольшие сапоги со следами пуль, санитарную сумку и передал Марии.
— Вот еще бери, — небрежно бросил ей берет защитного цвета. — Вдруг налезет на твой кандибобер, — насмешливым жестом изобразил этакую прическу.
Мария на лету поймала берет. «Что начальник, что его подпевала оба…»
Валерик смотрел на Андрея.
— Вы б подзаправились, товарищ лейтенант, — наставительно произнес он. — Отощаете с голоду. И я из-за вас тоже. Как раз кухня приволоклась. Народ уже наворачивает.
— А знаешь, есть не хочется. — Ему не хотелось есть.
— Всегда вы так, — проворчал Валерик. — С утра ж не ели.
Андрей развел руками: что поделаешь?
— Котелки есть? — спросил Данилу.
— А как же солдатам без котелков?
— Подкрепитесь пойдите. Кто знает, когда еще придется поесть.
Данила, Саша и Мария, голодные, потянулись на дымок кухни.
Андрей двинулся вдоль траншеи. Валерик увязался за ним.
— Вернись! — заметил его Андрей.
— Почему это — вернись? Служба моя такая.
— Ты вот что, «служба такая», рубани каши как следует, ложись и поспи. И уже я буду тебя будить. Понял?
— Как же вы один, товарищ лейтенант? — озадаченно вскинул глаза Валерик и, как всегда в таких случаях, сбил пилотку на затылок, пряди волос тотчас спали на лоб. Он определенно не знал, подчиниться или вместе с Андреем идти дальше. — А вдруг фриц опять?
— А тогда я тебе свистну. А сейчас — поворачивай. Выполняй!
Валерик нехотя, понуро пошел назад.
Воздух наступавшего вечера помутнел, все стало синим — песок, луг и поле, и роща, и холм впереди. Андрей поравнялся с сосной, прямой, как стрела, сосна отбрасывала далеко от себя длинную тень. «Только девятнадцать, — посмотрел Андрей на часы, — да четырнадцать минут в придачу».