Андрей и Мария сидели у пулемета, они знали: осталось чуть больше половины ленты, и еще одна, последняя. Надежды ни на что не было. И быть не могло. Снова попробовать выбраться? Ничего не выйдет. Но может быть… может быть… может быть… одному из двух повезет?.. Может быть, может быть… если отвлечь немцев… внезапным огнем по саду… и тем временем… одному попытаться… через черный ход, через огород?.. Вероятность удачи самая малая. Но может быть, может быть… Вдруг… повезет?.. Вдруг повезет?.. Если незаметно… вниз… под взгорье… Риск. И все-таки… все-таки… попытка…
— Марийка.
— Да, Андрей? — Рука Марии легла на руку Андрея, и он почувствовал ее мягкую тяжесть и тепло.
Он молчал с минуту.
— Марийка…
Теперь она молчала, ждала.
— Выбирайся отсюда, — произнес наконец Андрей. — Шанс выбраться небольшой. Конечно. Но все же… А тут, Марийка, гибель неизбежна. Оба выйти мы не сможем. Одному надо отвлекать. Да и отвлекать по-настоящему нечем, ты знаешь. Одна лента, и половина ленты в пулемете… Да две гранаты… Но это кое-что. За ночь ты успеешь уйти достаточно далеко.
— Но я не собираюсь уходить.
— Нет, тебе надо выбраться отсюда, — тихо, но настоятельно сказал Андрей.
— Нет. Мне это не надо. Мне надо быть с тобой.
— Я тоже постараюсь выбраться. Вместе же нельзя, Марийка. Нельзя. Пойми, хорошая. Я потом.
— И я потом.
— Нельзя же потом — вместе. Так не получится.
— Одной тоже не получится.
Андрей вздохнул.
— Получится. Ну вот, запомни, — продолжал он, — самое опасное — эта сотня метров возле школы. Вот где риск. А дальше ничего особенного. Может, прибьешься к какой-нибудь части, к подразделению какому-нибудь, как вот к нам. Или перейдешь линию фронта. Поняла?
— Андрей, Андрей… Я все поняла. Я поняла, что останусь с тобой.
— Конечно, со мной. Мы всегда будем с тобой… со мной. Ну так вот, не бойся темноты, — упрашивал он, словно она уже согласилась уйти, — и леса не бойся.
— Я не боюсь темноты. И леса не боюсь. И оставь! Не вынуждай меня делать то, чего я не должна делать, чего делать нельзя.
— Ну да. Нельзя делать того, чего нельзя. Конечно. Что ты! А хочешь делать. Тебе нельзя оставаться. Вот чего нельзя. Так вот, не бойся темноты, не бойся леса. Ничего не бойся.
— Я тебе сказала: не боюсь. А вот этого я тебе не сказала: если я и решусь пойти, ноги не пойдут. И не надо больше.
— Ха! Ноги. Потому и голова придумана, чтоб ногам дать порядок. Вот мы и пошутили. А теперь за дело. Все, значит. Отодвигаем парты. Давай…
— Андрей, нам и так тяжело. Зачем ты все это? — Она тоже настаивала. — Постой, — провела ладонью по его шее. — Повязка распустилась. Перевяжу.
— Ладно, ладно, перевязывай.
— А, ничего не видно. Постой.
Она осторожно разматывала то, что было бинтом. Потом ощупью обернула шею повязкой, ставшей жесткой от присохшей на ней крови.
— Мария, ты уйдешь отсюда. Это моя просьба. И приказ тоже.
Она слушала его, пугаясь и не понимая, как может он требовать от нее этого.
— Я не могу тебя оставить, Андрей. Пойми и ты. — Голос ее дрожал, она вся дрожала. — Свыше моих сил оставить тебя, пойми же.
— Не меня тебе жаль. — Андрей старался произнести это как можно злей. — Просто боишься без меня, вот и все. — Ему хотелось пробудить в ней чувство незаслуженной обиды, даже гнева…