Бегство из гетто: Заметки по поводу рукописи, оставленной в ОВИРе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

4996 Broadway, apt. 3 G

New York, N. Y. 10034

U.S.A.

Многоуважаемый г-н Шполянский.

Ваше письмо без даты, но посланное 3-го января я получила… Сейчас в Западно Европейских странах почти что такие же правила как и в США. Всякий иностранец может проживать как турист т. е. без права на жительство и на работу, три месяца; после этого он должен покинуть страну. На месте получить работу почти невозможно, даже если найдется работа.

Мне кажется, что Вам находясь в США, следовало бы найти работодателя, который согласился бы дать Вам рабочий контракт и оформить все формальности через Департамент Труда и Иммиграционные Власти, когда все эти формальности будут в ходу, вернуться в Израиль и получить визу по 6-ой привилегии в Американском Консульстве в Израиле, таким образом Вы въедите в США как иммигрант. Как я уже выше упомянула Вам, в Западно Европейских странах процедура таже, надо раньше всего иметь работодателя согласного дать Вам контракт, что при существующей безработице почти невозможно. Контракт должен быть заверен Министерством Внутренних дел (полицейский отдел для иностранцев). Очень сожалею, что не могу сообщить Вам, что либо более утешительного, но лучше, чтобы Вы были в курсе за ранее о почти непреодолимых преградах.

С искренним уважением, Вера Самсонова».

Это письмо я нашел среди бумаг Шполянского и не могу определенно сказать, чем он руководствовался, обратившись в такую малопочтенную организацию, как «Толстовский фонд»^{14}. Но, право же, судя по ответу директрисы его мюнхенского отделения г-жи Самсоновой, догадаться об этом нетрудно: речь идет о том, что довольно прозаически называется правом на жительство и возможностью получить работу. Это в пропаганде на нашу страну можно взахлеб расписывать прелести «свободного мира»; между «своими», как видно, принято (или вынуждены?) быть откровенными: «ничего утешительного», «непреодолимые преграды»…

Своему пребыванию в Израиле, в странах Западной Европы, в Америке Шполянский уделил непомерно мало места по сравнению с другими разделами рукописи — всего несколько страниц, несколько фраз в разных главах. Но план того, что он собирался написать — и или не написал, или не захотел оставить, — есть. Есть в нем несколько строк, уделенных «Толстовскому фонду».

«МЮНХЕН

ТОЛСТОВСКИЙ ФОНД

Европейская штаб-квартира

В. Самсонова: „…перспектив нет, но подождите…“ А. Колчак: „Только трезвая деловая основа: у вас есть что дать американцам?“

Затем неразборчиво фамилия, начинающаяся на букву „К“, и слова:

„Мы не можем помочь радикально, мы только стараемся не дать опуститься на самое дно…“

Раздел этот озаглавлен у него „По миру с волчьим билетом“. И здесь нет ни преувеличения, ни метафоры — такова жизнь, та жизнь, которую избрал Шполянский…

Было бы, конечно, грубой ошибкой утверждать, что все иммигранты или даже большинство из них, оказавшись за пределами своей бывшей Родины, переходят в стан ее врагов. Жизнь сложна, и выезд из СССР — это и воссоединение разрозненных войной семей, и непоправимые личные ошибки, и жестокие и грязные комбинации сил, враждебных миру, социализму и гуманизму.

Многие бывшие советские граждане, даже оказавшись в самом тяжелом материальном положении, в состоянии глубокого духовного кризиса, не поддаются на провокации против Советского Союза: их можно встретить в рядах забастовщиков и демонстрантов, тех, кто выступает против клеветы на нашу Родину, на социализм, кто борется против антикоммунизма, религиозного фанатизма, антиарабской политики правящих сионистских кругов Израиля.

Но было бы ошибкой и другое: закрывать глаза на то, что именно из среды выехавших из СССР, в том числе и евреев, зарубежные спецслужбы рекрутируют наиболее оголтелых антисоветчиков и антикоммунистов, готовых за тридцать сребреников предать самое святое — то, что еще совсем недавно было их Родиной. В рукописи Шполянского проходит целая галерея этих отщепенцев. Он встречал их в Израиле и в США, в Западной Европе — в антисоветских организациях и всевозможных центрах, в редакциях газет и журналов, на митингах и демонстрациях в „защиту советских евреев“, на разного рода выставках о „жизни“ в СССР, в роли дикторов, комментаторов, редакторов пресловутых „Свободы“ и „Свободной Европы“. Он поработал с ними и — ужаснулся. Но это произошло уже потом, позже, а пока…

В. ШПОЛЯНСКИЙ:

„…Израиль встретил меня на пороге Венского аэропорта и выглядел человеком средних лет, прекрасно говорившим по-русски. Первое, о чем он меня спросил — куда я еду. Я ответил: „В Израиль“, но он дважды переспросил: „Точно ли в Израиль?“. Меня это удивило, но на следующий день я получил достаточно полное объяснение причин. Шел 1974 год, в Израиль уже не ехало более половины всех выехавших из СССР евреев. Об этом мне достаточно откровенно сказал один из работников израильского посольства в Вене Авраам Коэн, который, расспрашивая меня о жизни евреев в Ленинграде, проявил при этом весьма обширные познания…

Такая откровенность объяснялась просто: пару месяцев назад транзитом через Вену в Израиль проследовал один из моих знакомых, участник „борьбы за права евреев“ В. Файнберг, он и рассказал Коэну обо мне. Этим я, наверное, обязан и откровенности супруги г-на Коэна, присутствовавшей при нашей беседе. „Вам, я думаю, Израиль не понравится, — как бы невзначай заметила она. — Он очень маленький и бедный… Впрочем, вам это не повредит. Получив израильское гражданство, вы сможете жить и работать в любой стране мира. Вы ведь теперь свободный человек…“

Через два дня я познакомился с Израилем „маленьким“, через два месяца — с Израилем „бедным“, а через некоторое время в Израиле и, по иронии судьбы именно здесь, в Вене, мне довелось на себе испытать подлинное отношение Израиля к свободе его граждан…

Подробное анкетирование, какая-то тревожная, нервозная) обстановка, настороженность и подозрительность в поведении и взглядах служащих, охранников…

Многие из обитателей лагеря сразу же послали телеграммы в Израиль с просьбой встретить их в аэропорту, дал свою телеграмму и я. Из Вены в Лод отправляется несколько самолетов ежедневно — днем и ночью. Но иммигранты прибывают в Израиль только ночью — это обычная тактика „Сохнута“. Люди, которые только вот недавно оторвались от всех корней, перенесли таинственные процедуры оформления документов, впервые в жизни услышали язык иврит и, конечно же, испытывающие сложный комплекс чувств и ощущений; перед встречей с чужой страной, такие люди очень хотели бы; какой-то поддержки в первый момент прибытия в Израиль… Поддержки, совета, помощи в выборе места поселения. Но именно последнее является острым вопросом проекции внешней политики Израиля на его политику внутреннюю. И в этой политике нет никаких сантиментов, выбор момента встречи и ее условий разработаны опытными психологами…

Люди ждут встречи, но их никто не встречает, они еще и еще раз просят справиться, но никто не идет им на помощь… Долгое ожидание в скупо освещенном зале заканчивается процедурой прохождения вдоль столов, где вперемежку сидят чиновники полиции и „Сохнута“. Уставшие и физически и морально люди ночью много покорнее и податливее. „Сох-нуту“ не нужны ни лишние свидетели этого процесса, ни активные волнения в аэропорту, ни возникающие время от времени скандалы вокруг мест поселения…“

История имеет дело с фактами, и они давно уже развенчали сионистский миф об извечной тяге евреев на „землю обетованную“, в Палестину. Причины и пути рассеяния евреев по многим странам и континентам, создания там еврейских общин достаточно исследованы, и об этом не стоит здесь говорить, хотя Шполянский и посвятил этому вопросу немало страниц. Сошлюсь лишь на свидетельство философа и историка эпохи эллинизма Филона Александрийского.

„…Несмотря на то, что священный город (Иерусалим. — Б. К.), где стоит священный храм самого высокого бога, евреи считали материнским логовом, — писал он, — те города, где они родились (то есть за пределами Палестины. — Б. К.), где родились их отцы, деды и прадеды… были, по их убеждению, родиной, отечеством…“

Между прочим, слова эти принадлежат свидетелю и очевидцу процесса „рассеяния“, кстати, человеку еврейского происхождения, и написаны они были еще в I веке нашей эры, когда, казалось бы, тяга евреев на „землю праотцев“, с которой их только-только „изгнали“, должно была, по идее, быть более сильной, чем 1800 лет спустя, когда о Сионе „вспомнил“ Герцль, или нынче, когда к „исходу“ в Израиль истошно призывают сионисты.

Можно сослаться и на другие, как более ранние, так и более поздние, источники. Не позднее чем в 538 году до н. э., пишет советский историк Ю. С. Иванов, Кир, властелин Персидской империи, завоевавший Вавилон, стремясь в собственных целях укрепить Палестину, издал указ, разрешающий евреям вернуться в Иерусалим. И что же? Как отмечает главный раввин Великобритании (1917 год), „Кир издал указ, но основная масса еврейского народа осталась в Вавилонии“. „Трудно было ожидать, — писал американский историк А. Т. Олмстед, — что уже разбогатевшие евреи (а именно утилитарные потребности, коммерция, а не изгнания и „увод в пленение“, были, как свидетельствуют неопровержимые исторические факты, причиной „рассеяния“ евреев по разным странам мира. — Б. К.) оставят плодородную Вавилонию ради голых холмов Иудеи“.