Бегство из гетто: Заметки по поводу рукописи, оставленной в ОВИРе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Вот этот документ (фамилия и имена опущены).

МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ

УДОСТОВЕРЕНИЕ О НАЦИОНАЛЬНОСТИ

Закон о национальности 1952 года №….

В соответствии с моими полномочиями согласно статье 2 Закона о национальности 1952 г. я подтверждаю израильскую национальность месье (мадам)-

19 (год рождения)

Имя Дата рождения Степень родства

1.

2.

3.

4.

Настоящее удостоверение выдано для подтверждения прав.

Иерусалим

Дата

Министр внутренних дел

Печать МВД Израиля

В самом деле, что он скажет сыну, который только-только, по его словам, сменил пионерский галстук на комсомольский значок? Четырнадцатилетний мальчишка, придя домой из школы, сам достал пакет из почтового ящика, из простого любопытства вскрыл его и увидел свое имя!

— Я так растерялся, когда он протянул мне эту бумагу, что и слова сказать не мог, сразу побежал к вам… Что я могу объяснить сыну?..

Листаю блокноты, помеченные началом 1973 года — самый разгар крикливой кампании в „защиту советских евреев“. В ОВИР, отделения милиции, в советские органы в эти дни обращались десятки и сотни советских граждан еврейской национальности. Без всякой на то их просьбы они получили от мифических родственников вызовы в Израиль.

…Официальные бланки министерства иностранных дел Израиля, гербовые и еще какие-то красные печати, скрепляющие муаровую ленту, подписи нотариусов и судебных исполнителей…

ВЫЗОВ

Настоящим обращаюсь к соответствующим компетентным Советским Властям с убедительной просьбой о выдаче моим родственникам разрешения на выезд ко мне в Израиль на постоянное жительство.

После многих лет разлуки и всего нами пережитого, велико наше общее желание объединить наши семьи и жить в дальнейшем неразлучно.

Я и моя семья материально хорошо обеспечены и обладаем всеми средствами для предоставления моим родным всего необходимого со дня их приезда к нам.

Учитывая гуманное отношение Советских Властей к вопросу объединения разрозненных семей, надеюсь на положительное решение моей и моих родных просьбы, за что заранее благодарю.

Люди, никогда не слышавшие ни о каких родственниках в Израиле и не помышлявшие покидать Родину, негодовали, требовали вернуть эти фальшивки их адресатам, оградить советских граждан от подобных провокаций.

Помнится еще один эпизод.

В кабинет решительно вошла полная, высокая блондинка и вслед за ней другая женщина, низенькая, худенькая, с черными вьющимися волосами и грустными глазами. Она села на краешек стула, сразу же вытащила платок и стала вытирать слезы. Такие разные внешне, эти женщины показались мне чем-то похожими. Потом я понял — судьбой. Ленинградские девчонки, они пережили холод и голод блокады, были в отрядах МПВО, а после войны работали санитарками, окончили институт и вот уже два десятка лет трудятся в одной больнице.

— Никуда Сима, то есть Сима Файвеловна, не собиралась и не собирается ехать, — сразу же заявила блондинка, показывая уже знакомые мне конверт с израильским штемпелем и бланк вызова от израильских „родственников“. — Нет у нее никаких родственников в Израиле и вообще нет никаких родственников, все ее родные погибли в блокаду. Я знаю, какой она человек, какой прекрасный врач, и все в больнице это знают. Правда, Сима? Чего же ты молчишь? — обратилась она к всхлипывающей подруге.

— Ну что ты, Поля. Простите, это наш секретарь партбюро Полина Федоровна. Она так и сказала: я вместе с тобой пойду, а то от тебя толку мало, ревешь только. Извините, я как получила этот вызов, так и плачу все время. Что я им сделала, за что они меня так оскорбили? — И снова заплакала.