Миры Клиффорда Саймака. Книга 18: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Да, по радио, — ответил Харрингтон.

— Белый дом обратился ко мне с предложением…

— Да, конечно, но после этого…

На другом конце провода послышалось дыхание, похожее на хрип, как будто сенатор вот-вот задохнется.

— В чем дело, Джонсон? С вами что-то происходит…

— После этого у меня был посетитель, — словно собравшись с духом, продолжил сенатор.

Харрингтон молчал, ожидая дальнейшего.

— Престон Уайт, — сказал наконец сенатор. — Вы, конечно, знаете его.

— Да, это издатель «Ситуации».

— У него был вид заговорщика. С легким оттенком драматизма. Он говорил едва ли не шепотом, крайне конфиденциальным тоном. Как если бы мы с ним были связаны каким-то секретным контрактом.

— Ну и что же он…

— Он предложил мне, — рявкнул сенатор, едва не захлебнувшись от бешенства, — исключительное право на использование Харви!

Харрингтон прервал сенатора, не совсем отдавая себе отчет в том, зачем он это делает. Он словно боялся услышать продолжение.

— Знаете, — торопливо произнес он, — я помню — это было очень и очень давно, и я был тогда совсем еще зеленым, — как Харви был установлен в редакции «Ситуации».

Его поразило, насколько отчетливым было воспоминание об этом нововведении и последовавшем за этим всеобщем одобрении. Несмотря на то, что публика относилась в общем-то довольно скептически к журналу и взглядам его издателя, известного своим пристрастием к дешевым сенсациям, позволявшим время от времени резко увеличивать тираж. После появления в редакции Харви все коренным образом изменилось. Все или почти все принялись с энтузиазмом читать статьи Харви; даже в наиболее солидных и осведомленных кругах его то и дело цитировали и ссылались на него.

— Харви! — с презрением бросил сенатор. — Счетная машина, набитая дурацкими шестеренками… Механический пророк!

«Вот оно что!» — подумал Харрингтон, неожиданно оказавшийся словно на гребне волны необычного эмоционального подъема. Это было именно то, чего он так отчаянно пытался доискаться.

Потому что Харви действительно был пророком. Каждую неделю он выдавал очередную порцию предсказаний, которые журнал регулярно печатал в специально отведенной для этого рубрике.

— Уайт показал себя на редкость красноречивым и убедительным, — прервал ход его мыслей голос сенатора. — И весьма дружелюбно настроенным. Он предоставил Харви полностью и целиком в мое распоряжение. И пообещал, что будет показывать мне первому все предсказания, как только машина их будет выдавать. Он даже поклялся, что не станет публиковать те из них, которые я по какой-либо причине захочу оставить в тайне.

— И он, конечно, не упустил возможности подчеркнуть, насколько все это будет полезным для вас, — добавил Харрингтон.

Потому что Харви, несомненно, был отличной машиной. Неделя за неделей, год за годом он выдавал абсолютно точные предсказания по любым вопросам.

— Я не хочу даже слышать об этом! — проревел сенатор. — Я не хочу иметь какие-либо дела с этим Харви. Харви — самое отвратительное, что только можно придумать в сфере формирования общественного мнения. Человеческая раса способна на основе своих собственных суждений принять или отвергнуть предсказания какого угодно человеческого пророка. Но наше технологическое общество сумело сформировать у своих членов рефлекс, в соответствии с которым машина автоматически считается непогрешимой. Я полагаю, что, используя человекоподобный аналитический счетный механизм, получивший имя «Харви», чтобы предсказывать тенденции мировых событий, «Ситуация» просто-напросто сознательно влияет на общественное мнение. И я не хочу никоим образом участвовать в этом надувательстве. Я не хочу, чтобы меня могли упрекнуть в том, что…

— Я знал, что Уайт — ваш сторонник, — заявил Харрингтон. — Я знал, что он выступает за ваше назначение, но я…

— Престон Уайт, — бросил сенатор, — опасный человек. Любая влиятельная личность опасна, а в наше время тот, кто способен моделировать общественное мнение, может считаться наиболее могущественным и соответственно наиболее опасным. Я не могу позволить себе вступить с ним в какой бы то ни было союз. За сорок лет службы я не приобрел ни единого пятнышка на репутации — слава Богу! Что произойдет со мной, если кто-нибудь разоблачит этого Уайта? В каком положении я тогда окажусь?

— Его и так едва не разоблачили, — сказал Харрингтон, — когда много лет тому назад им занялась комиссия Конгресса. Насколько мне помнится, свидетельства в основном касались Харви.

— Холлис, — сказал сенатор, — я не понимаю, почему мешаю вам отдыхать. Не знаю, зачем звоню вам. Возможно, чтобы отвести душу…

— Вы правильно сделали, что позвонили, — успокоил сенатора Харрингтон. — Ну и что вы теперь будете делать?

— Не представляю, — с нотками растерянности в голосе ответил сенатор. — Естественно, я выставил этого Уайта за дверь, так что мои руки теоретически ничем не запачканы; боюсь все же, что на этом дело не закончится. У меня после разговора с Уайтом до сих пор ощущается горьковатый привкус во рту.

— Ложитесь-ка вы спать, — посоветовал Харрингтон. — Утро вечера мудренее.

— Спасибо, Холлис. Наверное, я так и поступлю Спокойной вам ночи.