Поверженные правители: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Глава 9

ШРАМ НА ПОДБОРОДКЕ

Вечером накануне лунной охоты, по уговору и с согласия двух правителей, Кимон и племянник Вортингора Колку встретились в круге для состязаний, на широкой площадке между украшенных перьями столбов. Площадка была усеяна обломками ржавого оружия, деревянных мечей, копейных древков, веревками и «прыгалками»; на ней в определенном порядке были размещены пни и колоды из серого камня. Здесь оставили расти несколько терновых кустов, а посредине стоял дуб, побитый и обломанный в результате жестокого, не щадящего его ветвей обращения.

Кимон осмотрел круг и пренебрежительно буркнул:

— Никакого блеска! Ни блестящего железа, ни острой бронзы, ни щитов. Здесь только детям играть.

Урта подобрал один из брошенных клинков и начал сгибать, пока не переломил. Он сразу увидел, что представляет собой этот круг. Не детскую площадку, но подобие поля Воронов Битвы. Это оружие, даже деревяшки, принесено было с места сражения. Урта взглянул в гаснущее небо над головой. И конечно же, там кружила птица: спускалась к земле и взмывала, исчезая из виду. Одна из дочерей Морриган, которой та поручила малую задачу, в то время как сама она будет собирать души, когда закаленное в крови железо вновь погрузится в кузницу жизни.

Но сегодня убийств не будет. А птица была молода и кружила в облаках, чтобы лишь наблюдать и учиться.

Колку с другими выезжал расставить ловушки для лунной охоты. Теперь он рысцой возвращался к главным воротам на белой лошади с блестящими бронзовыми наглазниками, украшенными красными и черными перьями. Ноги его свисали почти до земли.

Он проехал вслед за дядей прямо к кругу состязаний и спрыгнул с узкого седла, оказавшись лицом к лицу с Кимоном. Юнцы холодно созерцали друг друга, в то время как старшие смеялись и переговаривались. Колку был на целую голову выше сына Урты и мучился, как видно, оттого, что ему предстояло «показать себя» в схватке с этим «младенцем» корнови.

Хотя Кимон благоразумно держал язык за зубами, но его встревожил вид лиловых «головок ожерелья», наколотых с обеих сторон на шее Колку. Этот знак всегда предварял получение золотого ожерелья — знака власти, но также и отнятия жизни. Колку подметил чуть встревоженный взгляд противника, и губы его тронула усмешка.

Бледнолицый, светлоглазый Колку выглядел воином, каким стремился стать: волосы выбелены мелом и стоят торчком — для устрашения. На нем были легкие кожаные боевые доспехи, серо-зеленая юбка с красной вышивкой по краю и короткие черные сапожки из бычьей кожи. Рукоять меча у правого бедра украшена ониксом и слоновой костью и обвита белой кожей. Колку медленно вынул оружие — разумеется, правой рукой — и протянул его Кимону.

Ни слова не было сказано, но Колку не отводил от противника угрюмого взгляда.

Кимон тоже вынул свой меч. Опекуны забрали их, и противники разошлись к своим скамьям, чтобы подкрепить силы и выслушать наставления.

Кимон волновался.

— У него знаки ожерелья на шее, — сказал он отцу. — Что они означают?

Урта уже поговорил с Вортингором.

— Разбойники перехватили охотничий отряд в волчьем логе на юг от холма. Это было довольно давно. Несколько всадников Вортингора столкнулись с шайкой дхиив арриги. Среди охотников был Колку с двумя товарищами, и, хотя они отступили под натиском нападавших, Колку выстрелом из пращи убил вожака мстительных изгоев. Он хорошо выбрал время для броска и был причислен к воинам.

— Тогда зачем ему бороться со мной?

— Для приличия ему положено пройти все испытания, предписанные юношам. Для тебя это хорошая возможность, Кимон, — если ты победишь в состязании.

Мальчик молчал, опешив, на лице его, обращенном к отцу, потрясение сменилось яростью. Урта беспокойно потянул себя за седеющий ус.

— Для приличия? — сдавленным голосом произнес Кимон и тогда уж дал себе полную волю. — Для приличия?! Я — не для приличия. Никогда! Это нестерпимое оскорбление!

— Ничего подобного, — одернул его Урта. — Это отличная возможность. Сколько раз тебе повторять: сдерживай свой гнев до времени, когда от него будет польза. И в любом положении ищи для себя преимущества.

Где-то очень далеко прозвучал смех. Колку со своими бледноликими друзьями-сверстниками услышали вопли Кимона и теперь откровенно насмехались над ним. Это мигом остудило ему кровь, позволив обуздать гнев.

— Он высокий и с виду очень силен, — бормотал Кимон. — Нелегкая будет игра. Трудно будет оставить ему шрам на подбородке, вырвать у него победу.

Урта оглянулся на высокого парня с выбеленными волосами, который расхаживал теперь босиком, в боевом снаряжении.

— Верно. Все против тебя. Но помни: то, что для Колку — пустая обязанность, для тебя — вызов, который поможет тебе заслужить строку в истории года. На нас смотрит бард. Он совсем молод и, может статься, рад будет сочинить хороший стих, или хорошую дразнилку, или насмешливую песенку. Глумление или хвала? Теперь все зависит от тебя. Используй свой шанс. Как бы то ни было, свой шрам на подбородке ты получишь. Потом игра, быть может, пойдет всерьез. Но в любом случае — не забывай! — всегда найдутся и другие барды.

Урта обнял сына и стал помогать ему одеваться для схватки.

Разрез на подбородке Урты был таким чистым и так хорошо затянулся, что я мог заметить его только по блеску при лунном свете, когда мы вместе с ним гостили в заснеженных лесах севера. Но тогда я решил, что это рана, полученная в бою. В действительности же он получил ее, когда был еще моложе Кимона, хотя сперва пометил шрамом своего противника.

Шрамами предстояло обзавестись и Кимону, и Колку, но победителя в игре — первого оставившего свою метку — помнят долго. Запомнят и того, кто нанес вторую рану, знак проигравшего: Колку пройдет последнее юношеское испытание, а Кимон утолит свою страсть к взрослым и почетным делам.

Урта знал все заранее. Кимон явственно показал отцу свои опасения — то ворча, то пререкаясь, то вспыхивая, то чуть не плача.

Урта отстранился от него, приняв равнодушный вид, даже позволил себе слегка поддразнить мальчика. Но тут же добавил: