Толя-Трилли: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Поначалу они собирались просто погулять и осмотреться в незнакомом городе. Вернее сказать, такое намерение было у мамы. Но Толя не пожелал бродить без цели. Он потребовал:

— На съёмку!

— Но мы же ещё не знаем, Толик, где снимают, — попробовала возразить мама.

— На съёмку! — повторил Толя, останавливаясь и начиная с нарастающей силой притопывать по асфальту крепкой ножкой в новенькой коричневой сандалии. («Немедленно перестань бить копытом! — говорил в таких случаях папа. — Иначе рассоримся на долгий срок».)

Мама же в таких случаях терялась.

— Так не знаем ведь, где снимают, — снова сказала она увещевающим и, пожалуй, слегка оправдывающимся тоном.

— Спроси! — отвечал Толя, продолжая упрямо «бить копытом», отчего в мягком асфальте образовалась уже небольшая вмятина.

— Простите, вы случайно не знаете, где тут происходят съёмки? — обратилась мама к первому встречному.

Тот сейчас же растолковал ей, как пройти к месту съёмок, и притом кратчайшим путём. Другой прохожий, услышав, о чём речь, назвал улицу и номер дома, во дворе которого последние дни идут съёмки. Должно быть, всему городу было известно о работе приезжей киногруппы всё, до мелочей.

Съёмка шла в обширном дворе. В центре его высилась беседка с острым куполом. Перед беседкой стоял мальчик лет десяти, в цирковом трико, и жонглировал. Немного поодаль, покачивая головой в такт музыке, вертел ручку громоздкой шарманки тот виденный однажды на кинофабрике старик, насчёт которого Толя никак не мог решить, артист он или сторож. И мальчик и старик были ярко освещены солнцем, а сверх того — лучами двух юпитеров.

Чтобы собрать лучи солнца и прожекторов в центре двора, беседку окружили с трёх сторон высокими щитами, обклеенными тусклой серебряной бумагой. Они отбрасывали на артистов ровный ярко-белый свет. В этом свете струился нагретый воздух, секундами полупрозрачный, как рассеивающийся дымок.

Мальчик жонглировал деревянной сигарой, веером и зонтом. В его руках находился попеременно один какой-нибудь предмет — два других, подкинутые вверх, медленно снижались. В нагретом, струящемся воздухе они висели, казалось, нереально долго. Потом вдруг замелькали, утратив очертания. И наконец снова появились: сигара во рту у мальчика, зонт и веер — в руках.

Тут толстая, незнакомая Толе женщина, которая, сидя в беседке, наблюдала за действиями жонглёра, захлопала в ладоши. А мальчишки, теснившиеся возле металлического троса, которым отделено было место съёмки, разом ткнули друг друга в бок, не отрывая глаз от маленького ловкача. И Толя тоже следил за ним с восхищением, но затем не на шутку встревожился.

Вдруг его, Толю, потому пригласили сниматься, что думают, будто он тоже такой ловкий, как этот мальчик?.. Вдруг Майя Георгиевна думает, что он сумеет выучиться таким штукам? Наверно, потому-то его и в командировку послали и забронировали для него в гостинице номер…

В одну и ту же минуту старик перестал крутить ручку шарманки, а Галина Михайловна оторвалась от кинокамеры. Тогда Толя нырнул под трос и бросился к Майе Георгиевне.

— Толя приехал!

Товарищи, Толя! — крикнула Майя Георгиевна приветливо и обрадованно, раньше чем он к ней подбежал.

И сейчас же Толю обступили артисты: старик со своей шарманкой, мальчик-жонглёр, толстая женщина, что сидела в беседке (оказалось, что она исполняла роль купчихи). А Петя, появившись неведомо откуда, подал ему лапу: должно быть, узнал.

— Познакомьтесь, пожалуйста, мальчики, — сказала Майя Георгиевна. — Это Толя, по фильму — Трилли; это Витя, по фильму — Серёжа. Толя немного моложе, Витя немного старше. (Теперь, когда Витя стоял рядом с ним, Толя видел, что тот выше его лишь на полголовы.) Вам не возбраняется стать приятелями. Вы будете вместе сниматься в картине…

— А я не сумею, как он… — начал Толя, набравшись духу.

— Чего не сумеешь? — спросила Майя Георгиевна, наклонясь к нему, так как Толя говорил совсем тихо. — Ну, чего же?..

— Подкидывать и ловить, подкидывать и ловить… У меня выронится, — признался Толя и замер, ожидая, что на это скажут режиссёр и артисты.

— Тебе вовсе не нужно будет жонглировать. И учиться этому не нужно будет, — успокоила Майя Георгиевна. — И вообще ни мне, ни Галине Михайловне, ни Василию Борисовичу, — Майя Георгиевна указала на старика с шарманкой, — никому из нас, кроме Вити, не придётся жонглировать. Но потрудиться нужно будет. Завтра, Толя, начнём с тобой репетировать.

Однако, раньше чем начать репетировать, Майя Георгиевна вслух прочитала Толе рассказ, по которому снимался фильм. Назывался он «Белый пудель». В нём описывался случай из жизни маленькой труппы, бродившей по дорогам Крыма лет пятьдесят назад.

Дедушка Лодыжкин со своей шарманкой, его неродной внук Серёжа, маленький акробат, и дрессированный пудель Арто зарабатывали себе на еду и ночлег, давая представления в садах и дворах, под окнами дач. Частенько приходилось им ночевать под открытым небом.

Однажды день выдался особенно неудачный. В кармане Лодыжкина лежали лишь два медяка. А тут ещё старика вконец раздосадовало, что одна полная богатая дама, внимательно слушавшая музыку и ещё внимательнее глядевшая на акробатические трюки Сергея, обманула их надежды, бросив Сергею с балкона только стёртый и вдобавок дырявый гривенник…

— Ты видел, Толя, как мы снимали этот эпизод, — сказала Майя Георгиевна, прервав в этом месте чтение. — Правда, мы отсняли его ещё не весь. А в следующем, кстати, будешь участвовать ты… — Она продолжала читать.

После того как толстая барыня «пожаловала» им дырявый гривенник, а Лодыжкин выбросил монету в пыль, мальчик, старик и пудель, обошедшие уже весь дачный посёлок, набрели на роскошную дачу, скрытую за высокой белой оградой и за строем кипарисов. На чугунных воротах была выбита надпись: «Дача Дружба».

По дорожкам сада все трое вышли к даче, и тут на террасу выскочил, издавая пронзительные крики, мальчик лет восьми или десяти. Его белокурые, до плеч волосы растрепались. Это был Трилли. Толя догадался об этом сразу, раньше чем мальчика в рассказе назвали по имени. Следом за Трилли выбежало на террасу ещё шесть человек, чтобы его угомонить. Толю очень позабавило, что все они суетились без толку, в то время как Трилли, не прекращая визга, с разбегу повалился на пол. По-видимому, у него болел живот, так как все вперебой упрашивали его принять микстурку. Мать даже предлагала ему за это подарить живого ослика или живую лошадку. Толя тоже артачился, когда его потчевали лекарством, но не бывало ещё, чтоб его уговаривали вшестером. Лошадку ему тоже не сулили.