Вокруг прибывших раздались голоса, многочисленные, шумливые, разнообразных оттенков.
Из этой очень обширной — насколько мог судить Леон Беран — залы длинный коридор повел в грот меньших размеров. Носильщики сложили пленников на пол, довольно мягкий, песчаный, развязали их, а сами удалились.
Оба пленника расправляли онемевшие члены и понемногу стали привыкать к окружающему полумраку, как из коридора вышла какая-то фигура.
Она внезапно остановилась.
И звучным голосом проговорила по-французски:
— Что это? Новые гости. Белый. А это, если я не ошибаюсь, ведь ты, Мадемба?..
Глава XII
УЧЕНЫЕ ОТЫСКАЛИСЬ
Оба пленника поражены были как громом. Трепещущий Мадемба не сразу мог ответить:
— Да, Мадемба, мессиэ…
Тень принялась хохотать.
— Ничего не бойся, Мадемба. Я не призрак. Боже сохрани. У меня еще в целости все кости, а поверх их есть даже немного мяса. Ты не узнаешь меня?
— Да, мессиэ, — ответил Мадемба, оправившись от своего испуга. — Вы — французский доктор…
Исследователь, к которому вернулось хладнокровие, поднялся и, выйдя на середину подземной залы, представился:
— Леон Беран, вечный странник.
— Профессор Жан Норе, — ответил вновь прибывший, пожимая руку исследователя.
И тотчас добавил:
— Но объясните же, пожалуйста, какое стечение обстоятельств привело вас в эти катакомбы в компании с Мадембой, негром из нашей экспедиции?
Леон Беран подробно стал рассказывать о тревоге в Инонго, о прибытии Карла Шифта в состоянии полного безумия, о смерти Беккета…
Жан Норе попросил на минуту прервать повествование, вышел из помещения и сейчас же возвратился в сопровождении еще одного лица.
— Позвольте представить. Профессор Леопольд Мессен. Господин Леон Беран.
— Позвольте вашему соотечественнику, господин профессор, — сказал Беран, — выразить свою радость, что он находит вас невредимым.
— Благодарю вас. Ваше имя небезызвестно мне… Ведь вы исследователь Верхнего Конго?
— Совершенно верно, господин профессор.
И оба соотечественника обнялись.
Леон Беран стал продолжать свой рассказ, прерванный разговором ученых на том месте, где исследователь стал описывать косматых чудовищ, вступивших в борьбу с гигантской женщиной. Леопольд Мессен настаивал, что это антропопитеки, а Жан Норе считал их лемурийцами.
Тем временем наступила ночь, и в пещере стало почти совершенно темно. Леон Беран указал на это.
— Вы совершенно правы, — заметил бельгийский ученый. — Извините нас. Наши глаза привыкли к темноте, мы начинаем видеть в ней. Но пойдемте за нами. Ваше законное желание видеть своих собеседников будет удовлетворено.
Оба ученых, а за ними исследователь с Мадембой пошли по довольно широкому коридору, который переходил в помещение, еще более просторное, чем то, откуда они вышли.
В центре этой залы горел небольшой огонь; к стенам приделаны были смолистые ветки, служившие факелами; они достаточно освещали пространство.
Вокруг центрального очага стояли грубо обделанные чурбаны, заменявшие стулья. Пользуясь некоторыми естественными углублениями, ученые устроили из них альковы. Постелями служили шкуры животных, наброшенные одна на другую.