— Я очень сильно… Совсем вылечился.
— Тем лучше. Завтра посмотрим, а пока ложись и спи. Я буду поддерживать огонь.
Недолго пришлось сторожить Берану. Через несколько часов в лесу ночные звуки стали стихать. Во всей природе водворилось безмолвие — предвестник короткой зари. Огромные ночные бабочки уже не налетали на пламя костра. Затем над лесом поднялся красный диск солнца… и опять наступила жара.
— Мало-помалу начинаешь привыкать к этой температуре. Мне будет немного прохладно в Конго, когда я туда вернусь.
Он покачал головой.
— Если только мы когда-нибудь вернемся…
Но он поспешил отогнать пессимистическое настроение и разбудил своего спутника.
Состояние здоровья Мадембы не оставляло желать ничего лучшего. После осмотра оказалось, что рана быстро зарубцовывалась, не было никакого просачивания, мускулы срослись, а нерв оказался неповрежденным, так как левая рука могла двигаться совершенно безболезненно.
— Прекрасно, — заключил Леон. — Ты совсем здоров, Мадемба. Но помни, тебе дорого могла обойтись твоя выходка, вперед старайся сохранять хладнокровие.
Перед отходом Беран решил хорошенько поесть, чтоб не делать привала до конца дня и, таким образом, выгадать время.
Кроме того, необходимо было подсчитать запасы. Потеря одного из мешков давала себя знать.
После еды он приказал негру опростать мешок.
— Тридцать жестянок разных консервов, полная бутылка рому, спирт, хинин, висмут, йод… Двадцать зарядов динамита, пятьдесят — ружейных. Кроме того, заряды для автоматического револьвера… Всего достаточно, чтоб продолжать наши поиски.
Он уложил в мешок все это богатство и наказал Мадембе:
— Взвали на себя и береги как зеницу ока; если ты это потеряешь — мы погибли.
— Да, мессиэ.
Путешественники пустились в путь, придерживаясь течения реки.
После полудня они подошли к довольно большому озеру. Леон Беран стал обозревать окрестность. На расстоянии нескольких сот метров от них виден был высокий, скалистый водораздел. С одной стороны он уходил далеко в лес, так что, насколько мог видеть глаз, гребень его поднимался над верхушками деревьев. Со стороны озера скалы круто обрывались и только на расстоянии нескольких километров оттуда виден был пологий спуск к воде.
Путешественники направились к скалистому массиву и быстро до него дошли. О подъеме на него нечего было и думать.
Каменная стена зеленоватого цвета с красными прожилками, почти до гладкости отполированная, была неприступна.
Леон Беран долго раздумывал, прежде чем на что-нибудь решиться. Перспектива вновь прорубать в лесу путь через деревья и кустарники, чтоб обогнуть препятствие, казалась ему непрактичной во всех отношениях: времени и сил потребуется много, да и не миновать неприятных встреч. Всего легче было бы по воде обогнуть неприступный массив, но недоставало какого-нибудь судна. И вдруг у него мелькнула счастливая мысль.
— Как это сразу не пришло мне в голову, что можно соорудить плот.
Он позвал негра, мирно сидевшего в ожидании решений своего предводителя.
— Мадемба, пятнадцать таких бамбуков.
— Да, мессиэ, — ответил негр, не задумываясь о том, зачем они понадобятся.
Через час гигантские бамбуки были срублены, и Леон вместе с Мадембой оттащили их на берег озера.
— Теперь остается их только покрепче связать, на это потребуется несколько лиан.
Он сам срезал их, выбирая наиболее гибкие, чтоб легче было употребить их в дело.
Двенадцать продольных и три поперечных бамбука были прочно скреплены между собой.
— Вот готов наш плот, самый замечательный по своей легкости, а отталкивать будем вот этими громадными камышами.