Квантовый вор: читать начало книги онлайн

Заключенная в память ловушка почти незаметна, она прячется в свежей экзопамяти аватара Царства, глазами которого смотрит сейчас Король. И она действует в обе стороны: воспоминания о воспоминаниях почти затягивают Короля в бесконечный туннель дежавю, увлекают, словно головокружение при взгляде на «бобовый стебель».

Но Король искусен в играх памяти. Усилием воли он заставляет себя оставаться в настоящем, изолирует отравляющие сознание воспоминания, возвращается к их источнику, слой за слоем снимает пласты экзопамяти, пока не остается зерно реальности: худой лысый мужчина со впалыми висками в плохо подогнанной форме Революционера, стоящий в нескольких метрах и глядящий на него темными глазами.

— Андре, — с упреком окликает его Король, — что ты себе позволяешь?

Человек окидывает его дерзким взглядом, и на мгновение из глубин сознания Короля всплывает давнее воспоминание об аде, через который им пришлось пройти вместе. Как жаль.

— Время от времени я появляюсь здесь, — говорит Андре. — Иногда хочется выглянуть из нашего аквариума с золотыми рыбками. Так приятно посмотреть на небо и гигантов вдали.

— Но ты здесь не ради этого, — негромко произносит Король. Его голос звучит мягко, по-отечески. — Я не понимаю. Мы же договорились. Больше никаких сделок с ними. А ты опять здесь. Неужели ты действительно думал, что я тебя не вычислю?

— Грядут перемены, — вздыхает Андре. — Мы больше не сможем выживать. Основатели проявляли слабость, но скоро все закончится. Они сожрут нас, друг мой. И даже ты не сумеешь их остановить.

— Выход всегда найдется, — отвечает Король. — Только не для тебя.

Из учтивости Король дарит ему быструю истинную смерть. Вспышка ку-винтовки зоку, легкая рябь экзопамяти, стирающая все следы личности, которая когда-то была Андре, его другом. Король усваивает все, что ему было нужно от Андре. Прохожие вздрагивают от неожиданного жара, а потом забывают об этом.

Король поворачивается, чтобы уйти, и видит мужчину и женщину. Мужчина в темном костюме и очках с голубыми линзами, женщина сутулится от гравитации, словно старуха. И впервые за все время, проведенное в космопорте, Король улыбается.

Глава четвертая

Вор и нищий

Шагающий город Ублиетт, Устойчивый проспект, ясное утро, погоня за воспоминаниями.

Улицы здесь меняют свое направление и местоположение, когда движущиеся платформы покидают городской поток или снова к нему присоединяются, но этот широкий проспект всегда возвращается на свое место, несмотря ни на что. По обеим его сторонам растут вишневые деревья и расходятся улочки, ведущие в Лабиринт, где скрываются тайны. Здесь есть магазинчики, которые можно найти только однажды, в них торгуют игрушками времен Королевства, старыми жестяными роботами с древней Земли и мертвыми камнями зоку, падающими с неба. И двери, которые обнаруживаются только в том случае, если вы скажете нужное слово, или съели нужную пищу накануне, или влюблены.

— Благодарю за то, что привел меня в ад, — говорит Миели.

Я снимаю голубые солнцезащитные очки и улыбаюсь ей. Она явно страдает от гравитации и двигается, словно старуха: пока мы здесь временные граждане, она вынуждена скрывать свои возможности.

Я видел не много мест, менее похожих на ад. Над головой густая голубизна неба кратера Эллада, тучи белых планеров с огромными крыльями, цепляющимися за разреженную марсианскую атмосферу. Высокие замысловато выстроенные здания, словно дома belle époque[17] Парижа, не обремененные силой тяжести, башни из красного камня с балконами и галереями. Паукебы проворно перепрыгивают с крыши на крышу. Сверкающий купол колонии зоку виднеется в Пыльном районе, где красное облако, поднятое городскими ногами, вздымается, словно плащ. Слабое покачивание, ощутимое, если стоишь неподвижно, напоминает о том, что этот город странствует на спинах Титанов.

— Ад, — говорю я ей, — это такое место, где собираются все интересные люди.

Миели искоса смотрит на меня. Немного раньше, на «бобовом стебле», у нее было скучающее лицо все познавшего человека, по которому я определил, что она впитывает информацию, готовится.

— Мы здесь не для того, чтобы любоваться видами, — говорит она.

— Как раз для этого. Где-то здесь осталась ассоциативная память, и я должен ее найти. — Я подмигиваю. — Это может занять некоторое время, так что постарайся не отставать.

Мускульная память наконец восстановилась, и я увеличиваю дистанцию между нами, переходя на скользящий размашистый шаг Джона Картера,[18] какой принят у окружающих нас высоких марсиан. За время моего отсутствия мода сильно изменилась. Теперь лишь немногие носят ничем не примечательные светлые брюки и рубашки, отдаленно напоминающие старую форму Революционеров. Вместо них в ходу пышные костюмы с оборками и шляпы, а еще абстрактные произведения зоку из интеллектуальной материи, имеющие большее отношение к геометрии, нежели к одежде. И почти никто не скрывается под полным покровом уединения. Это проспект: здесь принято выставлять себя напоказ.

И конечно, единственное, что не меняется, — это Часы: всех форм и размеров — на браслетах, пряжках, ожерельях и кольцах. Все они отмеряют Время, Время Достойных, время человеческого существования, которое каждый должен заработать неустанным трудом в состоянии Спокойных. Мне приходится сдерживать инстинкты вора-карманника.

На агоре Революции я останавливаюсь и поджидаю Миели. На этой площади стоит один из революционных монументов — невысокая плита из вулканической скалы, обработанная Спокойными. На ее поверхности микроскопическим шрифтом высечены имена миллиардов гоголов, привезенных с Земли. По бокам от памятника журчат небольшие фонтаны. Я помню, что бывал здесь, бывал много раз.

Но кем я был? И чем занимался?

Марсианское вино вызвало воспоминания, но никаких четких образов не возникло: просто в сознание выплеснулись разноцветные брызги. Там была девушка по имени Раймонда и еще что-то под названием Тибермениль. Возможно, Миели права: не стоит рассчитывать, что мое прежнее «я» волшебным образом подскажет, куда двигаться дальше, лучше попытаться применить систематический подход. Я должен вернуть долг ей и ее таинственным нанимателям, и чем скорее я с этим разберусь, тем лучше.

Я сажусь на кованую железную скамью на краю площади, у самой границы публичного круга. Общество Ублиетта уважает право на уединение, но только не на агорах: здесь принято демонстрировать себя публике. Выходя с улиц на площадь, люди инстинктивно меняют свое поведение: выпрямляют спины, двигаются с преувеличенной осторожностью и приветствуют друг друга короткими кивками. То, что происходит здесь, остается в памяти каждого и доступно всем. Это место публичных обсуждений, средоточие демократии, где вы можете попытаться повлиять на Голос, электронную систему правления Ублиетта. И еще агора очень полезна для крипто-архитекторов: здесь, в пространстве общедоступной информации, можно проследить эволюцию города.

Откуда я все это знаю?

Я мог почерпнуть эти сведения из фрагмента экзопамяти, полученного вместе с временным гражданством и Часами, которые купила для нас Миели. Но нет. Я не щурился — не сосредоточивался сознательно на поиске информации в коллективной базе Ублиетта. Это означает, что я являлся гражданином Ублиетта прежде, по крайней мере, некоторое время. Следовательно, у меня были Часы, а здесь наличие Часов подразумевает и обладание экзопамятью, вместилищем мыслей и желаний, которые сохраняют твою личность при переходе от Достойного к Спокойному. Может, именно это мне и следует искать: Часы того, кем я здесь был?

Я прокручиваю эту мысль в голове. Идея почему-то кажется мне слишком простой, слишком примитивной, слишком хрупкой. Пошел бы на такое прежний я? Стал бы доверять секреты экзопамяти гражданина Ублиетта? Меня пробирает дрожь, когда я понимаю, что не имею об этом ни малейшего представления.

Я ощущаю потребность сделать что-нибудь, что поможет мне снова почувствовать себя самим собой, поэтому поднимаюсь и иду вдоль края площади, пока не обнаруживаю красивую девушку. Она сидит на скамье рядом с общественным фабрикатором и надевает только что взятые из автомата роликовые коньки с огромными колесами из интеллектуальной материи. На девушке белый топ и шорты. Обнаженные ноги, словно отлитые из золота, идеальной длины и формы.

[17] Прекрасная эпоха (франц.). Период конца XIX — начала XX века в Европе, до Первой мировой войны, характеризующийся расцветом культуры, экономики и техники.

[18] Джон Картер — главный герой марсианского цикла Э. Р. Берроуза.