Я приближаюсь к голубой линии и впервые за этот раунд вздыхаю свободно. Мой двойник поднимается, и из-под книги появляется блестящий пистолет.
Я наставляю на него указательный палец.
— Пух-пух, — говорю я. — Готов сотрудничать.
— Очень смешно, — отвечает он и, усмехаясь, поднимает оружие.
Отражаясь в его очках, я выгляжу маленьким и голым.
— Эй, эй! Мы ведь с тобой заодно, не так ли?
И мне еще казалось, что я обладаю чувством юмора.
— Разве все мы здесь не игроки и мошенники?
В голове что-то щелкает. Обаятельная улыбка, уютная камера, успокаивающие разговоры, сходство со мной самим, но все-таки не полное…
— Вот дерьмо!
В каждой тюрьме есть свои слухи и свои страшилки, и наша не исключение. Я узнал об этом от одного зоку,[4] с которым какое-то время сотрудничал. Легенда об аномалии. Абсолютный Предатель. Существо, которое никогда ни с кем не сотрудничает — и остается безнаказанным. Этот тип обнаружил глюк в системе и всегда оказывается твоим двойником. А если нельзя доверять самому себе, кому же тогда верить?
— Да, — говорит Абсолютный Предатель и нажимает на курок.
По крайней мере, это не воин-разум, успеваю подумать я перед тем, как раздается оглушительный грохот.
То, что происходит потом, не поддается никакой логике.
Во сне Миели[5] ест персик на Венере. Мякоть сочная, сладкая, с легкой горчинкой. Изысканное дополнение к вкусу Сюдян.[6]
— Ты дрянь, — тяжело дыша, говорит она.
Они уединились в сфере из ку-точек в четырнадцати километрах над кратером Клеопатра. В отвесной пропасти гор Максвелла это их маленький островок жизни, где пахнет потом и сексом. Снаружи бушуют вихри серной кислоты. Янтарный свет, просачивающийся сквозь адамантовую псевдоматерию оболочки, придает коже Сюдян медный оттенок. Ее ладонь покоится на холмике Венеры Миели, над еще влажным влагалищем.
— Что я такого сделала?
— Много чего. Этому тебя научили в губернии?
На лице Сюдян вспыхивает улыбка эльфа, в уголках глаз появляются едва заметные тонкие морщинки.
— На самом деле у меня давно уже не было ничего такого.
— Ты моя прелесть.
— А это что? Очень мило.
Свободной рукой Сюдян обводит серебристый контур бабочки, вытатуированной на груди Миели.
— Не трогай, — просит Миели.
Внезапно ей становится холодно.
Сюдян отдергивает руку и гладит Миели по щеке.
— Что случилось?
Мякоть персика съедена, осталась только одна косточка. Прежде чем выплюнуть, Миели перекатывает ее во рту. Маленький твердый предмет, испещренный воспоминаниями.
— Тебя здесь нет. Ты не настоящая. Ты просто помогаешь мне сохранить рассудок в Тюрьме.
[4] Клан (яп.).
[5] Разум (фин.).
[6] Сердце (фин.).