Чужая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я стоял босыми ногами на рифленом кафеле ванной комнаты, с удовольствием впитывал ступнями прохладу пола и посредством кожаного ремня наводил остроту на золингеновскую сталь опасной бритвы, доставшейся мне в наследство от покойного отца.

Взбив пену в специальной посудине, густо намазал помазком нижнюю часть лица и легкими движениями принялся удалять ее вместе с суточной щетиной. Не люблю, когда волосня на лице слишком уж отрастает, поэтому по возможности стараюсь бриться каждое утро.

Побрившись, ополоснул водой бритвенные принадлежности, тщательно протер инструмент сухой тряпицей и убрал все в специальный шкафчик, висящий над раковиной. Затем критически уставился на свое отражение в зеркале. Физиономия слегка припухла, после вчерашних бурных возлияний, под глазами парочка заметных мешков. Сразу вспомнился один очень бородатый анекдот: Жена — мужу: «Где деньги?», а тот ей: «В мешках», «А мешки где?», «Под глазами». Вообще — то платил Толян, так что конкретно в этих мешках моих сбережений не было.

В остальном моя физия вроде бы ничего и вообще я мужчина хоть куда, несмотря на свои сорок два с маленьким хвостиком. Вон на лице ни одной морщины. Не Ален Делон или Леонардо Ди Каприо, но и не какой-нибудь Квазимодо. Коротко остриженные волосы цвета вороного крыла без малейшего признака облысения, лишь на висках легкий налет благородной седины. Взгляд карих глаз волевой, и это не только мое мнение — многие женщины так же считают. Нос прямой короткий, несмотря на многочисленные удары судьбы, временами весьма и весьма чувствительные, не сломан в переносице. Подбородок слегка тяжеловат, но вовсе не делает мое лицо похожим на лошадиную морду. Уши маленькие, прижаты к черепу. Лоб не высокий, не низкий. Мускулатура вполне развита, местами перекачана (люблю, понимаете ли, после трудового дня в спортзале на часок-другой задержаться) поэтому в одежде я кажусь слегка грузноватым и неповоротливым. Но это впечатление, уверяю весьма обманчиво, поскольку самой главной индивидуальной моей особенностью (за которую меня, собственно и взяли в штат «Линии»), является способность ускорять рефлексы.

Эх, знать бы раньше, может быть, сейчас чемпионом мира был, причем в любом виде спорта. Хотите, верьте, хотите — нет, но даже в своем весьма солидном для человека возрасте я могу пробежать стометровку быстрее чемпиона мира, а на ринге уделать самого именитого боксера-тяжеловеса. Мне достаточно лишь войти в особый транс и все вокруг тут же замедлится, точнее, я ускорюсь. Однако эти мои способности проявились лишь после того, как я подписал контракт, прошел весьма непростой курс обучения и стал полноправным сотрудником «Линии», в должности регистратора первого уровня допуска. А, как известно, сотрудникам «Линии» категорически запрещается демонстрировать свои возможности публично. Именно по этой причине я не имею права стать чемпионом мира по боксу или гимнастике.

Теперь вот «кусаю локти» — знать бы раньше, на что способен твой организм, стал бы каким-нибудь богатым и знаменитым спортсменом, а, вполне вероятно, еще и киноартистом, как Арни или Сигал. Деньги, девушки, рауты, балы, отдых от безделья на яхте где-нибудь на Карибах, затем отдых от отдыха еще в каком не менее приятном уголке Земли. Раз в год завоевал какой-нибудь престижный кубок, снялся в рекламе и балдей себе до опупения в окружении прелестных хищниц в бикини или вовсе в неглиже и пронырливых папарацци.

С другой стороны, я мог и вовсе никогда не узнать о своих способностях. Дело в том, что просто так из ничего ничто не образуется. Возьмем, к примеру, величайшего бессеребренника нашей эпохи математика Григория Перельмана или выдающегося знатока Анатолия Вассермана, что бы из них получилось, если бы эти именитые мужи, подобно Маугли, с раннего детства воспитывались в волчьей стае или хотя бы в каком глухом скиту? Страшно подумать. Не постигли бы бесконечность и многомерность Вселенной, сногсшибательную красоту рядов Фурье и головокружительное совершенство интеграла Коши-Буняковского.

Ой, что это я так разбрюзжался по утряне? Откуда такая язвительность и откровенная зависть к успешным людям? Похоже, выпитое вчера так подействовало на мою нервную систему. А может быть, подустал основательно — все-таки третий год без отпуска вкалываю. Вот наберусь храбрости, да как врежу ногой в дверь Альмансора — своего непосредственного начальника, чтоб с треском распахнулась, да как потребую положенный по КЗОТу отпуск. Устроили, понимаешь, рабство! А ведь с подходцем, со значеньицем, мол, Федор Александрович, вам отпуск положен, но вы войдите в наше положение, контрабандисты в тайге под Омском пробили тайный тоннель и через него снабжают вечными двигателями слаборазвитые миры в обход таможенной службы Лагора или какой-нибудь экспат сбрендил и начал куролесить направо и налево. Короче, как только подходит срок моего очередного отпуска, начальство тут же находит вескую причину его отложить на неопределенное время. Не, только ногой в дверь и более никаких соглашательских действий с моей стороны! Здоровье дороже благорасположения начальства, каким бы высоким оно ни было.

И тут я вспомнил, что дверь начальственного кабинета открывается не внутрь, а на себя и с сожалением подумал, что просто так ногой ее открыть не получится, только выбив из стены вместе с дверной коробкой. Но тогда мне уж точно очередного отпуска не видать до самой пенсии, а могут попросту стереть старую память, наложить обманные воспоминания и гуляйте господин Листопад на все четыре стороны. Придумают для меня какую-нибудь непыльную, но скучную работенку в скучном офисе и живите Федор Александрович жизнью нормального обывателя. Тьфу! Аж пот прошиб от неприятной перспективы потерять работу в «Линии». Нет, уж лучше без благословенной Анталии, Кипра или Эмиратов, чем прозябать в шкуре обывателя, не подозревая, что у тебя под носом происходит масса интересного и необычного.

«И чего же в этой „Линии“ хорошего? — язвительно спросит какой-нибудь желчный критикан. — Ни тебе россыпей золотых, ни славы всенародной, ни круглосуточных патрулей многочисленных поклонниц под окнами твоего дома. Где гешефт?»

В том-то и дело, что никакого гешефта в обычном понимании нет. Просто, в отличие от многих людей, прозябающих на рабочем месте и с нетерпением ожидающих окончания трудового дня, я живу работой, мне жутко интересно. И, как бы это высокопарно ни звучало, я не мыслю жизни вне «Линии». Это как в «Понедельнике» Стругацких, где люди даже от новогоднего стола мчались со всех ног в свой НИИЧАВО, чтобы довести до конца математические расчеты, крайне интересный опыт, или просто обсудить волнующую тему со своими единомышленниками.

Все, Федор, чего-то ты сегодня никак не можешь унять эскадрон своих мыслей шальных, хватит праздно пялиться на себя любимого, пора за дела браться!

Я вытер лицо и руки вафельным полотенцем и хотел уже повесить его на крючок, как зеркальная поверхность покрылась рябью, затем и вовсе пошла волнами. При этом в зеркале с моим отражением начали твориться весьма примечательные метаморфозы, сопоставимые с тем, что мы обычно наблюдаем в комнате смеха. Кто не в курсе, добро пожаловать в ЦПКиО, там, вроде бы, сохранилась одна на всю Москву. Короче, моя симпатичная мордаха стала приобретать самые невероятные формы: сначала глаза сползли куда-то на правую щеку, потом губы оказались на лбу, а уши так и вовсе поменялись местами, левое с правым.

Но самое интересное случилось в конце. Обычное с виду зеркало, в которое я смотрюсь едва ли не каждое утро, доставшееся мне в наследство от покойных родителей вместе с домом, неожиданно вспучилось ртутным бугром, приобрело форму человеческого лица, затем как-то резко потеряло зеркальные свойства. Теперь из потемневшей от времени бронзовой рамы на меня смотрело лицо одного хорошо знакомого мне чел… Фу ты! Самого Хороса едва человеком не обозвал. Вообще-то, вероятность того, что этот Великий Маг принадлежит к породе людей, не отрицает он сам, но также и не подтверждает.

— Будь здоров, Федор! — первым заговорил нежданный гость. Данное пожелание не было пустым звуком. Я почувствовал, как остаточные признаки похмелья улетучиваются, и в мое изрядно ослабленное тело вливается поток необычайной бодрости и силы. Если бы сейчас кто-нибудь дал мне пресловутую точку опоры, я, наверное смог воплотить в жизнь мечту великого Архимеда и наконец-то перевернуть этот мир вверх тормашками.

— Доброе утро, Экселенце. — растерянно пробормотал я. Затем все— таки сообразил поблагодарить благодетеля: — Спасибо вам огромное!

Погоняло «Экселенце» придумал для него именно я, и только мне дозволялось им пользоваться. Понимаете ли, творчество братьев Стругацких оченно уважаю. А Хорос вполне вписывается в образ загадочного и суперкрутого руководителя вездесущего КОМКОНа-2. У меня иногда даже возникает шальная мысля, а не с самого ли Хороса авторы мира Полудня списывали Рудольфа Сикорски.

— Не стоит благодарности, — ухмыльнулся гость и в своей манере тут же «взял быка за рога», иначе говоря, принялся излагать причины своего столь необычного визита: — Федор, ты человек надежный, проверенный и опыта оперативной работы тебе не занимать. У меня для тебя есть одно персональное задание, очень важное… — Еще бы, у него не было для меня задания, просто так на рюмку чая столь важные птицы не залетают в гости к рядовым сотрудникам. — Дело в том, что в одном из миров была совершена дерзкая кража древнего артефакта, широко известного… гм… в определенных кругах, как Сердце Безумного Бога. Похищение интересующего нас предмета состоялось с целью продажи пока неведомому нам лицу. Известно лишь то, что сделка должна состояться на Земле, точнее здесь в Москве. Твоя задача, как можно быстрее отправиться в Лагор и предпринять все возможные меры для предотвращения появления в этом мире означенного артефакта. Я также настоятельно не рекомендовал бы распространяться об этом задании — малейшая утечка информации может обернуться непредсказуемыми последствиями и серьезными политическими потрясениями во многих и многих мирах. И еще, пользоваться официальными каналами для проникновения на Лагор категорически запрещено. Вопросы есть?

Кратко, но пока маловразумительно. Это с какой бы стати рядовому сотруднику земного филиала «Линии» взваливать на свои хрупкие плечи заботу о каком-то «известном в определенных кругах» (понимай: мало кому вообще известном) артефакте? И вообще, заниматься пресечением ввоза-вывоза незаконных предметов, задача лагорийской таможенной службы, впрочем, и нашей также.

Однако я не стал излагать эти свои сомнения, уж очень Экселенце не любит глупых и всяких там риторических вопросов. Поскольку приказ поступил непосредственно от высшего начальства, его придется выполнять, хочется мне этого или не хочется. Поэтому я начал задавать вопросы, что называется, по существу:

— Название мира, из которого был украден артефакт?

— Вайрон. Мир древней вымирающей расы вайронов — разумных ящеров. — При этих словах перед моим внутренним взором возник образ закованной в металл и увешанной с ног до головы холодным оружием зубастой образины, а рядом в качестве масштабной линейки фигурка человека. Ящер весьма и весьма впечатлял своими габаритами — рост под три метра, наверняка, и весит соответственно. Затем унылая песчаная поверхность от горизонта до горизонта и вереницы куда-то бредущих вайронов.

По большому счету слово «Вайрон» мне ни о чем не говорило — мало ли в бесконечной Ойкумене миров, населенных и более экзотическими существами, эка невидаль — разумные рептилии! Эвон у меня в постояльцах вполне разумная лягушка, я же носа не задираю, мол, дивитесь, люди добрые, какой я особенный везунчик.

— Хорошо, ваша милость, — продолжил я задавать вопросы, — что это за артефакт такой Сердце Безумного Бога, откуда столь необычное название и отчего вся эта таинственная суета? Почему попытку его провоза нельзя пресечь силами официальных служб?

— Не мне растолковывать тебе — сотруднику «Линии» одному из Хранителей о роли Мировых Маятников и о том хрупком равновесии, в котором находятся между собой миры нашей бесконечной Метавселенной…

— Вообще-то мне известно в общих чертах о том, как устроена наша Метавселенная, — рискнул подать голос я. Это было сделано исключительно для того, чтобы избавить мои уши от долгих и нудных рассуждений о мироустройстве и тех сверхтонких процессах обмена веществом, энергией и информацией между различными мирами, находящимися либо в одном пространственно-временном континууме, либо вовсе в разных Вселенных с другими физическими законами и с иными значениями мировых констант.

Мой прозрачный намек был понят и оценен легким покачиванием головы, дескать, молодо-зелено, а все туда же: не учите меня жить, лучше помогите материально.

— Ладно, — улыбнулся Хорос, — не стану тебя мучить подробным изложением моих космогонических взглядов. — Я с облегчением вздохнул. — Буду предельно краток. Артефакт, именуемый Сердце Безумного Бога, до последнего момента находился в мире Вайрон под опекой тамошних Хранителей. Как ты сам, наверняка, уже догадался, это очень древний и опасный предмет. В активном состоянии он способен вступать в резонансное взаимодействие с Маятником того мира, в котором находится. Если точнее, он действует на него как внешний возбуждающий фактор, сначала скачкообразно увеличивает частоту и амплитуду колебаний Мирового Маятника, затем начинает активно отбирать у него энергию, гася колебательный процесс. Если вовремя не вмешаться и не остановить его, мир обречен. Впрочем, соседним вселенным также изрядно перепадет и неизвестно чем вообще все закончится.

— Для чего же, в таком случае, была создана столь опасная вещь? — испуганно пролепетал я. Вообще-то я не относил себя к натурам впечатлительного склада, но перспектива бесславной гибели родного и столь любимого мной мира, могла напугать даже самого отмороженного пофигиста, если, конечно, он не состоит в тайном обществе извращенных самоубийц.

— Вынужденная мера, — отрубил Хорос, и поначалу вроде как не собирался вдаваться в ненужные, по его глубокому убеждению, подробности. Однако мой испуганный вид, все-таки подвиг его снизойти до более детальных объяснений: — Видишь ли, Федор, Давным-давно в одной далекой галактике…