— А про что?
— Ну, например, про маски, ведь это венецианцы позаимствовали их на Востоке, с которым активно торговали и которым восхищались. Венеция вообще презирала Европу, средневековую. А что там было ценного? Ничего — монархии, инквизиция, болезни и мракобесия. Таинственный и намного более древний мир лежал на востоке, и Венеция много брала оттуда.
— Господи, Анлор, откуда ты все это знаешь, ты меня просто пугаешь своими познаниями.
— Я не обижаюсь на тебя.
— Что значит «не обижаюсь», я наговорил тебе столько комплиментов.
— Да, я поняла, ты хотел сказать, что удивлен, откуда глупая девчонка так много знает.
— Да нет же, я правда удивлен.
Анлор ничего не ответила, но заговорщически улыбнулась и прильнула к уху Макса.
— На создание маски венецианцев натолкнула одежда женщин Востока. Полностью закрытое лицо, видно лишь движение глаз.
Анлор говорила шепотом, и Макс чувствовал ее горячее дыхание и запах парфюма. Макс начал сдаваться.
— В каком еще городе мог появиться Казанова, — продолжала Анлор, — только в Венеции, если здесь по полгода карнавалы, а все бесстыдство и похоть можно спрятать под маской.
— Анлор, ты меня соблазняешь.
— Может быть…
— Может быть?
— Может быть, там все сложится, как надо.
— Как надо, Анлор, что ты имеешь в виду, что значит как надо, как надо тебе?
— Нет, не мне, а нам.
— Значит, ты заговорила о нас, это интересно.
— Конечно, о нас, милый, я хочу, чтобы мы поехали в Италию и ели спагетти каждый день, настоящие итальянские спагетти.
— Настоящие!?
— Да, самые настоящие.
— Тогда нам с тобой придется ехать в Китай.
— Какой Китай, Макс, что ты говоришь?
— Спагетти — это фамилия итальянца, который привез рецепт приготовления тонких длинных макарон из Китая. Вместе с Марко Поло господин Спагетти путешествовал по Китаю, так что итальянские спагетти — это китайская лапша.
— Ты не хочешь со мной в Италию?
Макс уже не слышал, что он говорил, он не слышал себя. Он вдруг явно ощутил приближение чего-то радостного и необычного, это было ощущение перемен, это чувство особенно ярко в молодости, когда еще все возможно, когда никто и ничто не мешают твоим мечтам. В молодом организме часто возникают такие радостные ожидания, как будто беспричинные, но дающие ясно почувствовать: все ненужное скоро исчезнет, а что-то главное войдет в твою жизнь.
Утром его разбудила мать.
— Привет, ма.
— Доброе утро, сынок, как спал?
— Очень хорошо, а чем это пахнет?