В дороге никто не спал. Доставали еду, завернутую женами в бумагу:
— Все равно нас в казармах накормят!
Массы резервистов валили из поездов на затемненных станциях в Бенешове, Таборе, Собеславе. Их ожидали офицеры и солдаты с красными повязками на рукавах. Отводили в город. По дороге резервисты пели песни. Жители городков дружественно их приветствовали. Такой мобилизации Чехословакия еще не видела! А после девятьсот четырнадцатого года, как утверждали старшие, их было несколько.
— Да здравствует наша армия!
Наступил ясный осенний день. Поезд торопливо шел среди лугов и лесов. Никто бы не сказал, что начиналась война, настолько лучезарным было утро.
В Йиндржихув-Градце из поезда вышла основная масса людей. Через минуту поезд поехал дальше, куда-то в Моравию. На горе раскинулся старинный город. На крышах и на башнях костела развевались флаги. Площадь, на которой, по словам деда, тот останавливался по дороге в Вену, напоминала сейчас встревоженный улей. У колонны святой Троицы лежали кучи астр, львиного зева.
Ян прибыл в казарму. Ротмистр посмотрел документы, сказал:
— Ага… пропагандист!.. Пан поручик, получайте обмундирование и оружие. После этого сразу же явитесь к пану полковнику.
Поручик Ян Мартину переоделся в военную форму и представился пану полковнику. Выслушав доклад, полковник рассмеялся:
— Ты что, не узнаешь меня? — Это был Эвальд, с которым Ян познакомился в Усть-Северске. — Помнишь, как мы на чердаке у тетки Марфы разучивали при свече перестроение взводов?
— Ты говорил, что должен дослужиться до штабс-капитана…
— После перемирия я получил во Франции майора, ну и остался совсем в армии…
— Кагоурек погиб под Бахмачом…
— Слышал… А где ты потерял из виду Горжеца?
— Уже за Байкалом…
— Я читал об этом процессе… Он уже давно генерал. Ну, еще поговорим об этом. Значит, будешь у нас заниматься пропагандистской работой. У писателей и журналистов и в армии будет много работы.
— Я уже не журналист…
— Это не имеет значения. Будешь рассказывать солдатам о России.
— Я хотел бы на фронт.
— Поедешь, дружище, дождешься! Войны еще нет, и в то же время она уже идет. На границах уже стреляют.
— И здесь тоже?
— Да, генлейновцы.
— Хотелось бы это увидеть, Эвальд…
— Сначала расскажи мне, как ты все это расцениваешь. Что делал Чемберлен в Годесберге?
— Пусть делает, что хочет, Гитлер от нас ничего не получит! Мы пришли в себя.
— Хорошо бы, — вздохнул Эвальд. — Видишь ли, друг мой, я стоял против немцев на французском фронте. Тогда познакомился с французами. Но сейчас я их не понимаю. Неужели они не готовы?
— Гитлер их подорвал изнутри. Нас тоже пытается разложить. Однако мы не поддались, как видишь…
— Да, наши люди молодцы, — проговорил полковник. — Мы не должны их разочаровывать.
Ян попросил полковника направить его на границу.
— Сначала познакомься с нашим штабом… Пообедай с нами.