— К кому вы едете?
— К родителям.
— Когда вы уехали из Чехословакии?
— В 1915 году. Тогда Чехословакии еще не было. Я был австрийским солдатом.
— У вас есть валюта?
— Нет.
— На что вы намереваетесь у нас жить?
— Буду работать.
— Пройдите в зал ожидания, мы вас пригласим.
Таня несла Еника на руках. Они сели в зале ожидания. Чемоданы остались в комнате, где проверяли паспорта и документы. Инженеры прогуливались по перрону. Фонарщик зажег газовые фонари. Паровоз стоял недалеко от перрона и заправлялся водой, выпуская клубы пара. Из сумерек появился стрелочник с фонарем в руках. Вот он остановился между рельсов и принялся им размахивать. Потом засвистел. И снова воцарилась тишина.
Вдруг их позвали:
— Пан Мартину, пани Мартину! Таможенный досмотр!
У этой семьи было немного чемоданов, но досмотр продолжался долго и был тщательным.
— Вы извините, что мы вас так долго задерживаем, но ведь это лучше, чем карантин, — усмехнулся чиновник с золотыми нашивками.
— Карантин?
— На санитарном кордоне бывает карантин, — сказал чиновник. — У вас нет русских папирос?
Ян протянул ему пачку.
— Только одну… Спасибо. Одна — это знак внимания, а две — уже взятка. — Он закурил.
Подошел четник, протянул Яну оба паспорта и ушел.
Таможенник посмотрел на Таню:
— Супруга знает чешский?
— Учится.
— Досмотр окончен. Вы можете пойти в ресторан, по есть там, скажу вам откровенно, нечего, — с улыбкой произнес чиновник. — Поезд пойдет через час, но только пассажирский, до Пршерова. В Пршерове можете пересесть на скорый.
В ресторане лежало несколько номеров позавчерашней газеты «Народни листы». В передовой статье писали о Женевском протоколе. Инженеры за соседним столом обсуждали его.
Через час пришел поезд. Четыре вагона третьего класса, один — второго. Они сели.
Поезд останавливался на каждой станции. Только в Богумине зажгли свечи в фонарях. Ввалились шахтеры. Лица у них были испачканы угольной пылью. Высокие, худые, с кружками в узелках, они плюхнулись на жесткие сиденья, перебрасываясь короткими фразами на каком-то наречии, непохожем ни на польское, ни на чешское, и закурили трубки. Спросили у Тани:
— Куда едешь, доченька?
— В Прагу, — ответила Таня.
— А ты не оттуда?
— Нет, она русская, — объяснил Ян.