Секрет корпорации: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Все так. И более того, Штуцер меня обманул. Он мне соврал.

— И какие ты сделала выводы?

— Я думаю, что каждый человек способен делать переход.

— Уверена?

— Уверена. Думаю, если сравнить количество студентов, которых он берет каждый год и количество сотрудников, которые по плану требуются корпорации ежегодно, мы увидим одинаковые цифры. Ты не замечал, что каждый раз набор совершенно различен, иногда брали мало, иногда очень много, иногда прием был стабильным. Штуцер сетовал на отсутствие природных закономерностей в таком хрупком деле, как способность к переходам, на то, что нельзя ничего спрогнозировать, подвести под теорию вероятности и так далее.

— Но ведь сам человек, делающий переход, он же должен почувствовать что-то неладное?

— Что? Вспомни себя. Делая первый раз переход, испытываешь жуткие ощущения, вроде того, что ты в тесной комнате с черной ватой, ты ничего не соображаешь, у тебя координация нарушена. Скорее всего, такие ощущения можно приписать неудаче, тому, что переход не удался.

— Согласен. Тогда получается, что вся его концепция, вся его школа — вранье? Целый год интенсивного, отборного вранья… Точнее, целая жизнь.

Повисла тишина. Суть сказанного, наконец, дошла до каждого. На душе стало гадко. Сергей задумчиво крошил голубям сладкую булку. Мимо шла мама с самодвижущейся коляской, в которой, видимо, посапывал младенец. Ему — летать?

— И что теперь? — Сергей посмотрел мне в лицо.

— Надо сказать нашим. — Голуби ворковали у самых ног. Юркий воробей схватил самый большой кусок и улетел на дерево.

— Попрошу проверить Виталика то, о чем ты говорила: ежегодные данные по количеству выпускников и кадровым требованиям корпорации. Соберемся вечером у меня. Пойдем. — Сергей стряхнул крошки с колен, взял меня за руку, и мы побрели к Кропоткинскому мини-терминалу.

У Сергея собралась отработавшая смена, пятнадцать человек. Я рассказала им о тестах у Штуцера, Виталик, компьютерный гений, подтвердил догадки о заказе корпорации на новых сотрудников.

— Понимаете, терминалы могут быть не нужны!

— Марин, но тогда и мы тоже, извини, будем не нужны. Если все могут совершать переходы, то работа корпорации во многом утрачивает смысл. Ну, грузоперевозки еще останутся, уборка мусора, а так… Кто куда захотел, туда и перешел, без всяких ограничений. Без контроля, без оплаты, без идентификационных документов и виз. Тогда же преступность появится, кто-то станет пользоваться переходами в криминальных целях, нельзя будет ни зафиксировать личность пассажира, ни наличие оружия, подростки и дети начнут убегать от родителей в Австралию куда-нибудь и так далее. Проституция, убийства, воровство, похищения, разбой с доставкой на дом. И весь Китай с Африкой будет у нас. Опасная штука. Знаешь, Штуцер, пожалуй, прав. Переходы не для всех. Да и тогда, как же наша работа? Чем будешь на жизнь зарабатывать, Марина? — да, переоценили мы деятельность Виктора во главе профсоюза, думали, он за правое дело, за интересы трудящихся, а он для себя, родимого всегда старался. Всем зарплатку побольше, а, значит, и себе. Всем профсоюзные путевочки, и себе тоже. Нет, ну, все понятно, деньгами и хорошей жизнью мы, пилоты, развращены, как никто. Вон, Серега, согласится ли он отказаться от вполне респектабельной квартирки под крышей элитного небоскреба, с зимним садом, сауной, громадного балкона террасой? Он, мальчик из трущоб, откуда-то с окраин Москвы, из района, где не знают, что такое фонари, мусороуборочная машина, где сначала учатся драться, а потом ходить. Если бы не корпорация, кем бы он был, как сложилась его судьба? А так — вполне обеспеченный молодой человек, с положением, с недвижимостью, пытается пристроить в Штуцеровку своих друзей, знакомых, их знакомых. И вот, если корпорации придет конец, если все станут сами с усами, то Сереге придется переехать в квартирку поменьше, эту он не потянет, и жить, видимо, придется, на деньги от продажи. Мы же ничего больше не умеем…

— Виктор, представь, если бы большинству людей говорили, что они не могут ходить, и перевозили бы их на инвалидных колясках, это было бы нормально? Неужели ты бы не хотел, чтобы твой сын сделал переход, сам, без тебя?

— Я бы, может, и хотел, но куда это его приведет? Где гарантия, что такая способность пойдет ему на благо?

— Но выходить на улицу ты ему не запрещаешь?

— Марина, ты извини, у тебя нет детей, и спорить с тобой я не собираюсь. Это вопрос родительского опыта. — Виктор обиженно поджал губы.

— Ты рисуешь слишком мрачную картину. А если все пойдет хорошо, если придумают, как контролировать переходы и так далее?

— Может, и придумают. Но сначала придется пройти через хаос, это же понятно. — Он помолчал, потом излишне задушевным голосом проронил:

— Марина, мне кажется, что авария плохо на тебя повлияла. Тебе надо успокоиться, отдохнуть. А в корпорации знают, как лучше.

Все молчали, у нас было принято говорить по очереди, не галдеть, мы все вышли из школы Штуцера, и там были именно такие порядки. Затем сказал Виталик, его всегда интересовали технические вопросы:

— Мне кажется, что проблема контроля — не вопрос. Выдать каждому личный терминальчик, и все. Для детей — кодированный доступ.

— А если терминал на самом деле декорация? Повернулся вокруг себя три раза и уже в Индии, тогда что? — Это Стелла. Бывшая Серегина пассия, красивая до умопомрачения, но стерва, терпеть ее не могу. Ревную. Однозначно. Но эмоции в сторону, момент не для личных переживаний.

Сейчас мы будем делиться на фракции, сомнений никаких. Один из самых сплоченных коллективов размежуется на лагеря и воюющие стороны. Придется занять место в каком-то окопе. Я для себя уже решила, посмотрим, как остальные.

— Получается, мы еще ничего не знаем, а уже говорим «нет».

— А потом, может быть, поздно. Когда изобретали атомную бомбу, тоже думали, что здорово будет.

— Да, неясно, как блокировать переход каких-нибудь боевиков, террористов, бандитов.

— Получается, из-за моральных уродов нормальные люди будут лишены чуда, свободы, полета? — Стелла пошла в атаку, ну дает.