Девушки расходятся, ребятишки тоже. Мы остались одни.
— А ты откуда?
— Отбился от части. К своим пробираюсь. Вот посижу с тобой чуточку и в Николаев подамся. Могу и тебя прихватить в попутчицы.
— В «попутчицы»… А может, ты ко мне в попутчики, — усмехнулась девушка. — Что это у тебя в сумке? Противогаз?
— НЗ.
— Что?
— Неприкосновенный запас.
— А ну-ка. — Она с любопытством заглянула в сумку и посмотрела на меня с сожалением. — Не позавидуешь тебе.
Я промолчал. «Днепропетровск уже под немцами» — эта новость ударила словно обухом по голове.
— Немецкие офицеры говорят, что и Ростов взяли, что к зиме будут в Москве.
«А Николаев? — подумал я. — Что, неужели и там уже немцы?»
Сидим молча.
Но вот она встала. В лунном свете вижу ее складную фигурку, на ногах туфельки на высоких каблуках.
— Ну, желаю тебе счастливого пути!
— Тебе тоже! — Я смотрю ей вслед, и какое-то необъяснимое чувство заставило меня задержаться. Скручиваю козью ножку, закуриваю.
В доме заплакал ребенок. Захлопнулось окно. Я встал и, машинально открыв калитку, вошел в сад. Тропинка повела меня между яблонями куда-то вниз, и в лунном свете я наткнулся на завешенный простыней вход в самодельное бомбоубежище. Постоял в нерешительности, нагнулся, легонько отстранил простыню и очутился внутри.
— Кто это?
Я зажег спичку и увидел знакомую девушку.
— А-а, попутчик НЗ! — засмеялась она и зажгла свечку. — Как же тебе удалось меня найти?
— Чутье подсказало, я ведь старый разведчик.
— Старый? Сколько же тебе лет?
— Девятнадцать.
— А мне двадцать два. Только не дыми на меня, пожалуйста. Здесь и так дышать нечем.
Я погасил козью ножку.
— Как тебя зовут?
— Люся. А тебя?
Я помедлил с ответом.
— Володя.
— Вот здорово!
— Почему?