— Пожалуйста.
Через минуту он уже нес на подносе заказанное.
— Вы здесь работаете? — спросил я.
— Я шеф-повар, господин капитан, но у нас заболели и метрдотель, и официант, и пришлось их на сегодня заменить.
— Присядьте и выпейте со мной пива, — предложил я.
— Нет, нет, что вы! Это не полагается.
— Тогда попрошу вас подняться ко мне в двенадцатый номер на втором этаже.
— С удовольствием, но зачем, позвольте спросить? — Он встревоженно покосился на меня желтоватыми белками глаз.
— Не беспокойтесь. Это вам ничем не грозит.
— Но я сейчас не могу. Я занят.
— Не важно, зайдите попозже.
Негр вежливо поклонился и отошел к стойке.
Я ужинал в пансионате у хозяйки. Из столовой была открыта дверь в кухню, и я заметил того русского мальчика, который загонял борова в хлев. Мальчишка стоял у притолоки черного входа с грязной миской в руках. Кухарка куда-то вышла, и я, подойдя к нему, спросил по-русски:
— Как тебя зовут?
Он изумленно вскинул глаза, губы его задрожали.
— Витя.
— Откуда ты?
— Из Ростова. Немцы увезли.
— Что ты здесь делаешь?
— За свиньями хожу.
— А живешь где?
— Со свиньями и живу, в хлеву. С ними и кормлюсь. — Он указал на миску с объедками и вдруг закашлялся до слез.
— Ты болел?
— На земле сплю. В хлеву холодина… К свинье подлез вчера, а она меня как хватит! — Он показал ранку на темной от грязи руке.
На кухонном столе стояла сковородка с котлетами. Я взял две котлеты и протянул их мальчику. Он замотал головой:
— Не надо, положите обратно. Тут все считают. Подумают, что я украл, — бить будут. Здесь все, все считают, — добавил он.
Я положил котлеты обратно. Вынул из бумажника десять марок:
— На вот тебе, пойди в аптеку, купи лекарство от гриппа, от простуды. Покашляешь — аптекарь поймет, какое лекарство тебе надо. Да поесть себе чего-нибудь купи. Только молчок, никому ни слова. Понятно?
— Спасибо, не надо. А то еще изобьют, ежели узнают, что я в город сам ходил. — Он посмотрел на меня глазами полными надежды и любопытства, но деньги все же запрятал в рваный сапог и тут же вышел за дверь.
Я поднялся к себе, зажег лампу, уселся в кресло с очередным номером газеты «Дас Рейх». Поздно вечером раздался тихий стук в дверь.