— Слушаюсь, начальник.
— Постой, — удержал Жаламбе. — Только никакого радио! Ты понял? Японцы давно знают наш код. Пошли людей самолетом: Хайфон, Сайгон, Хюэ и Далат.
— А как же Винь и Намдинь? — спросил Гастон, проглядев список.
— Черт с ними, потом как-нибудь.
— Все равно не успеем, начальник.
— Тогда завтра, — Жаламбе устало поморщился. — Только чтобы одновременно. Акция должна быть внушительная — это главное. Если кто и сбежит под шумок — не беда. Усвоил?
— Вполне.
— Тогда валяй… Конг не звонил?
— Как сквозь землю провалился. Не иначе, ухлопали.
— Почему ты так думаешь? — осторожно спросил Жаламбе. — Хочешь? — он постучал ногтем по бутылке. — Тогда садись.
— По-моему, коммунисты наступили ему на хвост. — Гастон взял с подоконника термос с колотым льдом. — Не могу без разбавки.
— Он столько раз уходил… — неопределенно заметил Жаламбе. — Как же это?
— Точно не знаю, начальник. Надо у Виктора спросить.
— Гони его сюда. И еще, Птичья Морда, сделай милость, поищи Гарсона. Он что-то долго не возвращается. Ушел на клумбы мой Гарсон, его пошел искать Гастон! Гениально, не правда ли?
«Случай спешит навстречу тому, кто действует», — подумал Жаламбе, оставшись один.
Развинченной походкой вошел хрупкий, изящный юноша с мечтательным лицом поэта. Несмотря на молодость, он восемь лет провел в Индокитае и заслужил репутацию талантливого контрразведчика. Ему поручали всегда наиболее тонкие операции, требующие игры воображения.
— Садись, Виктор, — с грубоватой фамильярностью Жаламбе обнял его за плечи и силой усадил на стул. — Хочешь? — прозвучал звонкий щелчок по стеклу. — Прости, я забыл, что ты пьешь только кофе. Что там за история с Конгом? Я знаю, что он переметнулся к Уэде, и был очень удивлен, когда Гастон сказал, будто он опять выплыл. Это верно?
— Не совсем, — Виктор Лефевр откинул со лба прядь волос и небрежно бросил на стол папку. — Собственно, тут все материалы, патрон. Проглядите.
— Давай-ка вместе. Как ты на него вышел?
— Случайно. Цепочка тянется из Пулокондора. — Лефевр не скрывал томления и скуки. — Вы хотите со всеми подробностями, патрон? — Увидев лужу под столом, он несколько оживился. — Неужели Гарсон опять нашалил? Вот уж не думал, что у обезьяны такой могучий пузырь.
— Пустое, Виктор! — Жаламбе поддал ногой медный тазик. — Это я.
— Для вашей комплекции чересчур скромно, — пошутил Лефевр. — Началось с того, патрон, что мы перехватили записку. Пожалуй, вам лучше все-таки сначала взглянуть на нее.
— Я не понимаю этой дурацкой азбуки! — вспылил Жаламбе.
— Переверните страницу. Есть перевод.
«Бал у мамаши. Почта цветов. Любопытный почтальон. Уточнить, не он ли повторил шутку с младшей дочерью. Плохо, если он».
— Понятно, — Жаламбе подпер щеку рукой и приготовился выслушать интересную историю. — Кто-то кого-то проверяет. Итак?
— Совершенно верно, патрон. Один наш старый знакомый…
— Постой, Виктор, — с непривычной для него живостью Жаламбе выхватил из папки записку. — Тут только копия. Где же оригинал? Вы взяли связного?
— Боже упаси. Что за кошмарное подозрение, патрон? Я не спускаю с него глаз.
— Отлично, мой мальчик! Именно это мне и хотелось узнать. Но я тебя слушаю, продолжай.