Бедная собака едва успела унести ноги.
— Я вам покажу, какой я человек! — вскричал столяр. — Ну, пью, ну, не работаю и никого знать не хочу…
Он ходил по своему пустырю, бранился и кому-то грозил кулаком. Ведь все были виноваты, а он прав. И он, столяр, умнее всех.
В другой раз, проснувшись утром с больной головой, столяр услышал, как петух пропел своё «кукареку». Это показалось столяру обидным: у него голова трещит, а петух горло дерёт, как сумасшедший… И для чего, подумаешь, надрывается глупая птица? Потом у столяра мелькнула в голове счастливая мысль. Он разыскал сухую корочку, разломал её в крошки и вышел на крыльцо. Петух ходил по пустырю.
— Здравствуй, хозяин! Кр-р-р…
— Здравствуй, Петя! Хочешь хлебца поклевать? Да ну же, иди сюда.
Петух сделал голову набок, посмотрел на брошенные крошки, посмотрел на хозяина и ответил:
— Эге, ты за кого это меня считаешь, хозяин? Я ещё не настолько глуп, чтобы за несколько крошек попасть тебе на жаркое… Шалишь, брат!..
— Да ты иди, Петька… Ну, ну, иди же, говорят тебе! Потолкуем…
— А ты меня съешь?
— Нет, не съем…
— Нет, съешь.
— Ну, если ты не хочешь идти, так я к тебе сам подойду…
Столяр рассердился на глупого петуха и, схватив камень, бросился за ним. Петух страшно перепугался, расправил крылья и заорал благим матом:
— Ой, батюшки, убили… живого петуха убили… Караул… Батюшки, батюшки!..
Долго гонялся столяр за петухом, бросал в него камни и ничего не мог поделать. Живое жаркое увёртывалось у него из-под носу самым обидным образом… Петух спасся только тем, что бегал кругом избушки и ловко скрывался. И козёл, и Шарик видели всё это, но не гонялись за петухом, как бывало раньше при домашних ссорах.
Теперь было другое. Наконец столяр выбился из сил, присел на крылечко и, схватившись руками за голову, горько заплакал.
Обиженный до глубины души, петух отошёл и ждал, что будет дальше.
— Если бы у меня была конюшня, я загнал бы петуха в неё, и там-то уж он не ушёл бы от меня, — плакался столяр, качая головой. — Ах, я несчастный!.. Петух и тот не слушается меня.
— А ты попробуй съесть Шарика! — крикнул петух издали, оправляя смявшиеся перья. — Тоже придумал… Ведь всего и птицы осталось, что я один. Вот воробьи и голуби давно разлетелись по соседям, а я остался. Жаль мне тебя, хозяин… Старого добра не помнишь. Видно, забыл, сколько лет я тебе служил верой и правдой.
Козёл стоял посреди пустыря, уставившись глазами в землю, и молча сердился на хозяина. Давно ли попрекал его за драки с петухом, а сам-то что делает? Тоже хорош, нечего сказать!..
«Вот сиди теперь один, — думал козёл. — а я и не подойду!.. Сегодня последнего петуха съел бы, а завтра… И думать противно».
Пожалел хозяина один Шарик. Верный пёс не помнил зла. Он обошёл крыльцо кругом, остановился перед хозяином и ласково вильнул хвостом.
— Будет тебе плакать, хозяин… Нехорошо.
— Кто это говорит? Ах, это ты, Шарик…
Шарик прыгнул к хозяину и припал головой к нему на колени. Столяр взял его за шею и обнял. А у самого слёзы так и капают на умную собачью морду.
— Ах, Шарик, Шарик… Один ты у меня друг остался… Да, один… Помнишь, как мы поживали да добра наживали?
— Отлично помню, хозяин… всё у нас было. Одних костей сколько мне доставалось… А теперь забыл, чем кости пахнут.
— У тебя кости на уме, а у меня вся душа изболелась. Я сам себя начинаю ненавидеть. И лентяй, и пьяница… Добрые люди от меня начинают сторониться. Не такой ведь я был раньше-то. Тоска меня заела.