— Здоровая! Метра три!
— Еще одна! О, бля! Держись!
— На хуй нам две?
— Отпустим!
— Сначала мы их прикончим! — внес ясность отец. — Акул никто не отпускает живыми. Верно я говорю, а, Василич? Ким, ты бы принес ствол, — сказал отец через пару минут ожесточенного мата.
Ким кивнул и бросился вниз.
— Какой ствол? — с трудом переводя дыхание, спросил Коля.
— У них на борту есть пистолет «макаров», как раз для того, чтобы стрелять акул, — спокойно объяснил отец.
Кореец быстро вернулся с «макаровым».
Виктор взял пистолет и встал к борту. Коле страшно захотелось зажать уши руками, но он не решился. Друзья отца стали бы смеяться над ним, и отец страшно бы разозлился.
— Ни одной не вижу, — сказал отец.
Напряженные тела блестели от пота. Все удилища были спущены немного ниже крайней отметки, и, казалось, они удерживаются одним только неукротимым желанием рыбаков, в чьих руках находились.
Вдруг отец крикнул:
— Сань! Ты почти взял свою. Я ее вижу!
— Отродье! — прохрипел, надсаживаясь, Саша. Его руки вспухли, он весь горел.
— А похожа на тебя! — пошутил кто-то.
— Да она уже на поверхности! — закричал отец. — У нее не хватит лески уйти на глубину. Готова, тварь!
— Я тоже готов! — рявкнул Саша. — Стреляй, блядь, в эту тварь!
Коля увидел блестящее, серое, торпедообразное тело в пяти-шести метрах от борта. Оно скользило по волнам, выставив наружу черный плавник. Какое-то мгновение оно оставалось совершенно неподвижным, а затем начало рваться, яростно метаться, пытаясь освободиться от крючка.
— Да она мне руки вырвет! — заорал Саша.
Несмотря на отчаянное сопротивление, рыба была подтянута ближе. Она принялась еще злее корчиться на крючке, готовая, в надежде вырваться, в клочки изорвать свою пасть, но всаживала металлический крючок все глубже. Во время этих метаний из воды высунулась ее гладкая зловещая голова, и на мгновение Коля разглядел сверкающие злобой глаза, наполненные каким-то внутренним бешеным огнем.
Отец выстрелил.
Кровь и куски мяса кругами разошлись по воде.
Вторая пуля вошла на пару сантиметров ниже первой.
Акула должна была быть уже мертва, но вместо этого как будто испытала новый прилив сил.
— Ты смотри, как, тварь, сопротивляется!
— Стреляй, Вить!
— Стреляй в голову!
— Целься в голову!
— Убей ее, на хуй, Вить!