Дорога к дому: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— С ней все будет в порядке, правда? — сказала она, занервничав. И вдруг почувствовала облегчение. Приезд Мадлен был нужен ей сейчас больше всего.

— Да, — решительно ответила Мадлен.

Бекки обязательно поправится. Разве могло быть иначе. У нее нет другого выбора, кроме как выздороветь — и, несмотря на то, сколько времени это займет, Мадлен всегда будет рядом. Конечно же, она не предупредила об этом Джеймса, но существуют такие вещи, которые являются главнее всех остальных. Он знал об этом.

100

— Вы сегодня будете ужинать не дома? — поинтересовалась Эстрелла. Вопрос застал Паолу врасплох. Она повернулась к девушке и вдруг с ужасом поняла, что та все знает. Лицо ее залилось краской, сердце лихорадочно забилось в груди, а руки начали дрожать. Но как? Как она узнала?

— Нет, я… ах, да… куда-нибудь схожу. — Она повернулась и почти выбежала из комнаты, поспешив оказаться в безопасности своей спальни. Плотно притворив за собой дверь, она уселась на краешке кровати. Ставшие ватными ноги уже не держали ее. Неужели она попалась? Ее охватил страх, по спине поползли мурашки. Отто должен вернуться через неделю… нельзя допустить, чтобы он узнал. Она ни минуты не сомневалась, что он убьет ее, если узнает. Растянувшись на покрывале, она посмотрела на часы. Было только пять. Дитер сейчас, наверное… Да кто ж его знает, где он. Играет в футбол с приятелями? Или смотрит телевизор у кого-нибудь в гостях? Она почти физически ощущала, как в животе сплетаются сотни узелков ревности и нетерпения; никогда нельзя было сказать, где он, с кем он и что делает. Самоуверенный молодой человек отказывался жить по расписанию. Он пересекался с людьми, тусовался, шлялся… Да мало ли у него было словечек и фраз, которыми он описывал свой неразмеренный ритм жизни. Молодая замужняя женщина, каким-то невероятным образом отчаянно влюбившаяся в шестнадцатилетнего сына своих соседей, таких слов не знала и не могла знать. Если бы Паола больше читала, то с некоторым облегчением бы обнаружила сходные сюжеты в мировой литературе. Но сейчас она молча страдала в нерешительности, опасаясь за собственную репутацию. По тысяче раз на дню она говорила себе, что ни один мужчина не вызывал в ней такого сильного чувства. А он и мужчиной-то не был! Просто мальчишка. Но толку от этого было чуть. Она кинулась в омут с головой. Никогда ей еще не было так одиноко. Впрочем, теперь ее одиночество, очевидно, было нарушено. Каким образом эта девица раскусила ее? Сердито поднявшись на ноги, Паола решила, что надо избавиться от нее. Другого выхода не было.

Если она день ото дня будет видеть за дверью ее маленькое личико, отмеченное хитрой ухмылкой, то просто сойдет с ума. И без того она вздрагивала от неожиданных телефонных звонков и проезжающих мимо машин. А если вдобавок по ее кухне будет расхаживать довольная самонадеянная Эстрелла, это будет уже слишком.

Паола подошла к шкафу и распахнула дверцу. Она собиралась прокатиться на машине мимо футбольного поля в конце улицы и поискать Дитера. Она пока не представляла, как бы так поудачнее завязать с ним разговор. В последнее время он вообще как-то странно реагировал на нее в присутствии своих друзей. Но ведь всегда можно было сделать вид, будто она просто проезжала мимо и остановилась, чтобы поздороваться. Платья одно за другим срывались с вешалок и летели на кровать. Розовое? Слишком девчачье. Желтое в цветочек? Как-то по-детски. Белое с черным? Слишком официально.

Полчаса спустя она завязывала тесемки на желто-зеленом летнем платье, купленном во время последней поездки в Париж, и повернулась к зеркалу, окидывая свое отражение придирчивым взглядом. Ее загорелое тело смотрелось особенно привлекательно на фоне ярких переливающихся оттенков. Она подняла волосы наверх и скрепила их заколкой. Также в ход пошли зеленые босоножки на высоком каблуке и большие темные очки от Шанель, выуженные из сумочки. Во всем Виндхуке не нашлось бы равной ей. Черт подери, да, Дитер даже не понимает, как сильно ему повезло. Повеселев от этой мысли, Паола легко сбежала вниз по лестнице и вышла за дверь.

Вид у него был мрачноватый. Зачем только она приехала сюда? Припарковав свой серебристый «БМВ» на безопасном, как ей казалось, расстоянии от игровой площадки, Паола вышла из машины. Путь ее пролегал по каменистой земле, и она не раз прокляла свою обувь, неловко балансируя и стараясь не упасть. Попытка преподнести ее появление как приятную случайность не удалась. Дитер действительно играл в футбол с приятелями, увидев которых, ей захотелось поджать хвост и убежать. Они были такими юными! Только вчера достигшими половой зрелости. Дитер среди них, при всем его росте, тоже казался сущим ребенком. Ее заметили; некоторые забыли про мяч и остановились как вкопанные, пожирая ее глазами. Ей не оставалось ничего, как продолжать идти по гравию к площадке, в надежде, что Дитер подойдет. Она остановилась у самого края поля, с каждым мгновением чувствуя себя все более глупо.

— Что ты здесь делаешь? — спросил он смущенно.

— Да так, проезжала мимо… — начала она нерешительно. — Я тут подумала… ты что потом делаешь?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Думал к друзьям заскочить.

«А девочки там будут?» — чуть не вырвалось у нее. Паола провела рукой по волосам.

— А ты не хочешь пойти куда-нибудь пропустить по стаканчику?

— По стаканчику? Но куда? — Он как-то странно на нее взглянул. Да уж, ее вопрос был верхом абсурда.

— Ну, не знаю. Ты сегодня какой-то мутный. Я просто хотела увидеться с тобой. — Он посмотрел в сторону. «Прекрати, — сказала Паола самой себе. — Хватит. Просто уйди. Пускай он пойдет за тобой». Она видела, как вечерний ветерок развевает его грязные волосы, видела мускулистые ноги, прикрытые шортами, ручейки пота, струившиеся по раскрасневшемуся лицу. Примитивная похоть, проснувшаяся в ней, начисто лишала ее последних крупиц здравого смысла. — А что ты делаешь позже вечером, после того, как вернешься. Может, зайдешь? Я дала девчонке отгул. Дома никого не будет. — Это была ложь. С Эстреллой она разберется, когда вернется.

— Ладно, — наконец согласился он. — Но только я буду поздно. Очень поздно.

— Ничего, я все равно рано не ложусь. Можем устроить поздний ужин. Я помню, какой ты бываешь ненасытный… — Паола еле сдержалась, чтобы не протянуть руку и не коснуться его. Он недовольно отвел взгляд.

— Хорошо-хорошо. Мне пора. Мы выигрываем. Увидимся. — И он потрусил обратно, игнорируя восхищенные взгляды товарищей. Паола обворожительно улыбнулась им, наслаждаясь смущенным выражением их юных лиц. Они, должно быть, никогда еще не встречали такой красивой женщины. Отринув эти мысли, она быстро направилась к машине, рискуя сломать каблук.

…Бекки съела несколько больших кусочков ярко-оранжевой папайи и аккуратно отложила ложку. Напротив нее сидела Мадлен, положив ладонь на невообразимых размеров живот. Она редко подавала голос, давая Бекки возможность выговориться. Амбер стояла у кромки воды и разрешала спор, возникший между детьми. Зрелище казалось на удивление успокаивающим; от былого раздражения Мадлен не осталось и следа. Мадлен молча и внимательно наблюдала за подругой, хоть и не ожидала особой откровенности; она давала Бекки возможность оформить свои расстроенные мысли в слова. А та, в свою очередь, была очень благодарна Амбер за, как выражалась покровительница, спасение. Умиротворяющим был также и вид Мадлен, когда она неуклюже направлялась к небольшому, но очень милому домику для гостей. Впервые страх в душе Бекки начал уступать место другим эмоциям. Мадлен, оставаясь верной себе, не приставала к ней с расспросами, скорее даже держала ее на расстоянии, отгородившись внушительной преградой своего живота. Конечно, она тосковала по ней и по Амбер. Она пробыла здесь всего три дня, но сложившаяся традиция, когда они втроем собирались у бассейна в тени бамбукового навеса в часы, когда жара уже потихоньку сходила на нет, способствовала успокоению ее нервов. Красивые, хоть и одинаковые, словно шоколадки, дети Амбер резвились в бассейне с соседскими ребятишками. Лия гонялась за братом и каждым, кто попадется на глаза, и ее крепкие темные ножки так и сверкали в воде. Ее черные как смоль волосы плотной завесой облегали шею, но стоило им высохнуть, как они превращались в мелкие озорные кудряшки. Она подозрительно глядела на маму и двух ее подруг. Что это за странные женщины, которые каждый день собирались вместе и почти не разговаривали друг с другом? Почему они здесь?

Подошедший слуга забрал поднос. Бекки слушала, как они с Амбер обмениваются словами на непонятном местном наречии, и все никак не могла взять в толк, как Амбер ухитрялась вести совершенно немыслимый для Зимбабве образ жизни. Белый цвет ее кожи значил совсем другое. От обычной угрюмой и отчужденной манеры африканцев не осталось и следа. Европейцы же, в свою очередь, отбросили свои излюбленные модели поведения: слащавую доброту и непримиримую грубость. Но статусные моменты никуда не делись: Амбер обращалась к слугам именно так, как подобает разговаривать со слугами. Она не считала, что темная кожа делает их представителями низшей расы. Бекки молча наблюдала, как обсуждались приготовления к обеду… рыба, рис… салат для Мадлен… что-нибудь простенькое для детей. Ее французский был грубоват, но его хватало, чтобы поддержать простой разговор. Бекки слушала и никак не могла найти ответы на возникающие вопросы. Как это удается Амбер? В чем загадка? И, что было хуже всего, почему у нее самой так не получается? Почему ей так не повезло?

— Мне нужно идти. — Амбер встала со своего места и пошла по направлению к дому вслед за слугой. — Грядет ужасная катастрофа: кто-то забыл купить на рынке свежую рыбу сегодня утром. Скоро вернусь. — Бекки проводила взглядом ее длинные темные ноги, исчезающие в траве.

— Тебе больно? — вдруг спросила она у Мадлен.

Мадлен задумчиво поглаживала себя по руке, пребывая где-то в высших сферах. Но обращенная к ней реплика вернула ее на землю. Она отрицательно покачала головой.

— А ты уже сдавала анализы? — спросила она в ответ.

Бекки отзеркалила жест подруги.

— Мы займемся этим завтра. Я узнаю, где именно.

Она так легко и непринужденно разрешила вопрос, который мучил Бекки на протяжении многих дней, что крепкий узел внутреннего напряжения распутался сам собой. Впервые за долгое время ей захотелось высказаться. Она помедлила, но вскоре раскрыла рот, с тем чтобы рассказать все от начала и до конца. Мадлен сидела подле нее и, не перебивая, слушала. Ни одна деталь не ускользнула от ее чуткого слуха.