— Хорошо, что у тебя появился мужчина. Юрий тебе подходит.
— Мужчина и тебе не помешал бы. Глядишь, ты бы стала поспокойней.
— А я уже стала.
Бланш спускает очки на нос.
— И ты молчала! Как его зовут?
— Натаниэль.
— Что это за имя? Вроде не итальянское.
— Какая разница? Все равно я потеряла Натаниэля.
Бланш гладит меня по руке.
— Эх, Ви! Училась бы у меня. За любовь нужно бороться, поверь моему опыту. Если ты любишь своего Натаниэля, не сдавайся.
Ей легко говорить! Если бы я могла просто прийти к Натаниэлю и сказать: «Я тебя люблю!» Но что это изменит? Может, стоит попробовать быть хорошей? В конце концов, ведь нигде не написано, что проклятая женщина обязательно должна быть плохой.
— Пожалуй, сделаю, как ты советуешь. Вдруг у меня получится? Бланш, я хочу тебя кое о чем спросить. Как ты думаешь, могла бы я просто сидеть на скамейке в парке, кормить птиц и болтать с подружкой? Хватило бы мне этого для счастья?
Мир, конечно, мне не спасти, друзей не осчастливить. Но вдруг мое призвание — кормить голубей в парке? Вот было бы здорово!
Бланш в замешательстве. Ее нижняя губа, как всегда в минуты раздумий, исчезает во рту. Я жду приговора. Бланш качает головой.
— Нет, Ви, ты слишком активная. У тебя ускоренный обмен веществ, поэтому ты не можешь усидеть на месте. Мой дядя Леонард, упокой, Господи, его душу, был точь-в-точь как ты. Просто не выносил безделья. — Бланш указывает на собственную голову. — Тебе, как и мне, необходимо все время чем-то занимать мозг.
— Да, наверное, ты права.
Я проиграла всухую. Бумажник Бланш потяжелел на две сотни баксов.
Заплатит теперь за свет на год вперед.
Следующий день у меня с большой буквы «Д» — я обедаю с Люси. Настало время проверить эффективность моего плана, поэтому я без звука согласилась на встречу. Главное — делать вид, что довольна судьбой дьяволовой пешки и даже не замечаешь, что ты дьяволова пешка. Эту премудрость я усвоила.
Люси поджидает в «Святом Эмброузе». Я смотрю на шоколадные пирожные глазами женщины, которая знает: дорога в ад вымощена далеко не благими намерениями. Нет, она вымощена соблазнами — шоколадом и стройными бедрами.
После обеда (телятина по-милански — пища богов) Люси переходит к делу. К делу о душах.
— Пять душ меньше чем за две недели. Идешь на рекорд, Ви.
— То ли еще будет, — говорю я, смачно жуя шоколадный ганаш[30] с восхитительным малиновым соусом.
Мои манеры, конечно, оставляют желать лучшего, но при виде десерта я и о них забываю. Это мне удается лучше всего.
— Ты вышла на финишную прямую. Когда я тебя впервые увидела, я сразу поняла: ты станешь одной из первых в нашей организации.
Я скромно опускаю глазки.
— Наверняка, Люси, ты это всем говоришь.
Люси с улыбкой наклоняется ко мне.
— Итак, Ви, чем бы тебе хотелось заняться? Останешься в мире моды? А может, попробуешь себя в политике?
По-моему, скучнее политики трудно что-нибудь представить, но у Люси на ней просто бзик. Интересно, сколько уже веков дьявол орудует в это сфере? Я до стольких и считать не умею.
[30] Десерт, готовится из горького шоколада, жирных сливок, сливочного масла и гранулированного сахара. Смесь варится, затем разливается по формам.